Книга Такая разная любовь, страница 102 – Елена Архипова

— Ты мне сейчас будешь втирать, что у меня маленький член? – взвился опять Толик.

— Не маленький, просто другой, – Маруся вздохнула. И как ей объяснить взрослому, в общем-то, мужику, что его член просто тонкий? Что ж за ерунда-то? Он других мужиков голыми не видел никогда, что ли?

— Вот уж врешь! Ты не единственная, кто у меня был, так что, не надо мне тут сейчас заливать про размеры мужских членов и женских влагалищ! У вас там, – Толик как-то брезгливо кивнул в ее сторону, она хоть и была сейчас под одеялом, но поняла, что он имел ввиду, – обычные мышцы, которые элементарно растягиваются. И знаешь, что я тебе скажу, святоша ты наша? У тебя точно была рота мужиков! И я сделаю так, чтоб больше ни один нормальный мужик не захотел с тобой дело иметь! Пока ты тут извивалась подо мной и текла, как мартовская кошка, я сделал очень интересные снимки. И поверь, я сделаю так, что не только я на них буду любоваться! О, нет! Ты у нас станешь звездой интернета! На тебя все колонии страны дрочить будут, это я тебе обещаю! За нанесенные обиды надо платить!

В следующее мгновение раздался треск двери, и в комнате оказался странный парень в кожаной куртке и в спортивных штанах, а-ля привет из фильмов про братков 90-х.

— Да? А ты сам-то, Толик, готов платить? – услышала Маруся голос этого странного парня.

— Что? Вы кто? – Толик отпрянул от кровати, на которой лежала Маруся.

Следом за парнем в комнату вошел Гарик и, не глядя на Толика, шагнул к Марусе, присел на корточки перед ее кроватью и успокаивающим голосом произнес:

— Ну, все, все! Успокойся! Ты молодец! Все уже кончилось! – затем, лишь повернув голову в сторону Толика и парня, совсем другим тоном отрывисто бросил:

— Сиплый, выводи уже отсюда этого героя-любовника. И пусть штаны хоть натянет на себя, что ли, а то в одном презике совсем замерзнет и сам герой, и его карандаш! Лечи его потом. Оно нам надо? Меня не ждите!

— Понял тебя, Гарик.

— Что? Гарик? Ты и есть Гарик? – услышала Маруся испуганный и даже охрипший голос Толика.

— Нет, блин, фея-крестная! Для тебя так точно! – парень в спортивных штанах засмеялся, – Одевайся, давай! Или хочешь, чтобы я тебе помог? Только тогда, чур, мы тоже заснимем это, чтобы уж и на тебя во всех колониях страны дрочили.

А Гарик, повернувшись к Марусе, опять заворковал:

— Поехали уже домой, а?

— Домой?

— Да, хочешь к вам со Славой домой, а хочешь – к нам. Там Олеська булочки собралась печь, те самые, что ее бабушка пекла. Помнишь?

— Помню.

— Вот, умница. О! А вот и твой Слава, легок на помине! Алло! Выдохни уже. Со мной твоя красавица. Сейчас привезу. И это, Слав, у тебя водка есть? Хорошо! Бери и подгребай ко мне. Пригодится. А то у меня только вискарь остался. Не шуми! При встрече все расскажу!

Спустя сутки.

— Марусь, просыпайся, пожалуйста, а? – услышала Маруся жалобный голос Олеси сквозь сон. – Не хочешь кушать, так хоть воды попей. Врач сказал, что тебе сейчас надо много пить, гадость, которой тебя накачали, быстрее из организма выйдет.

Маруся с трудом, но разлепила глаза. Услышав о воде, девушка сглотнула. Это для Олеси, наблюдавшей за подругой, послужило сигналом к действию: она поднесла стакан к губам подруги и заворковала как с ребенком:

— Давай, моя хорошая, я помогу! Вот так! Умница! – хвалила она подругу, пока та пила. – Мне твой брат, тот, который Иван, уже весь телефон оборвал, требуя тебя к телефону! Грозится маме вашей все рассказать, если ты не перезвонишь ему.