Книга Научи меня верить, страница 82 – Елена Архипова

— Так, – признал.

— И сам ты прошел через всякое разное, что не каждый мужик отважится сделать. И душу свою очистил, за что и был помилован прощением друзей своих и богов-насмешников. И деньги у тебя снова имеются, и детки, оставшиеся полными сиротами на твоем попечении, не обижены тобой.

— Почему же полными сиротами? Папаша-то их жив еще, – буркнул, невольно сжав зубы.

— Помер он несколькими днями ранее, вон дружок твой, – Агриппина, придержав трубку рукой, кивнула на Владимира, – подтвердит тебе мои слова.

Александр перевел удивленный взгляд на Владимира.

— Сам только сегодня получил информацию. Прирезали его ночью. Как и что, понятное дело, никто не знает. Обнаружили утром и уже остывшего. К той аварии и смерти твоей подруги он не имел отношения. Там, ты же знаешь, гололед да дура молодая за рулем подаренной тачки были виной. Но не один ты на него зубами скрипел. Ему ж через год на УДО можно было подавать, да, видать, не нужен он здесь на свободе был, вот его свои же шестерки и порешили.

Агриппина покивала согласно, подняла на Александра взгляд от своей трубки и закончила, как и не прерывалась:

— А по осени и родной сыночек у тебя народится. Чист ты перед зазнобой своей. Так что не оплошай завтра, сделай всё по уму, тогда и родные ее примут тебя зятем. Нужен ты ей вот такой, какой есть, со всеми своими дырками в душе да заботами. У нее в душе тоже одна большая дыра, вот тебе ее и латать. Одной отцовской любви для этого мало. Он – мужик суровый и за дочь руками порвет, случись что. Но нужен-то ей ты. Первый ее и единственный. Ты, когда ушел от нее, думал, что лучше для нее делаешь, репутацию ее спасаешь. Были такие мысли? – Агриппина глянула на Александра остро сквозь дым.

— Было, – признал.

— А ты сам, не ведая того, лишь старую ее дыру расшевелил. Она ж после мамаши своей беспутной думает, что не нужна никому, что помеха она всем.

— Что?

— То самое. Потому и не сказала она тебе о дите, что от тебя под сердцем носит. И ребенок твой, и зазноба вся твоя. И жить вы с ней будете в любви и согласии столько, сколько отпущено на ваш век. Вот завтра бери ее и вези сразу к себе. Отец ее примет выбор дочери, дети, что тебе не родные, но близкие, тоже будут рады. Оттают они все в твоем доме. И дети, и зазноба твоя. Израненные души тянутся дружка к дружке, находя поддержку. Вот за это мы с вами и выпьем! – старая женщина первая подняла свою стопку. Ожидая, пока мужчины поднимут свои рюмки, проговорила:

— Как женой твоей станет, привози ее к нам, Маришка научит ее правильный хлеб печь.

Владимир, увидев, что у Александра трясутся руки, разлил по стопкам сам, и первый поднес свою стопку к протянутой женщиной, чокнулся и замер, ожидая Александра. Они выпили, закусили, и пожилая женщина заговорила вновь:

— Теперь ты! – Агриппина глянула на Владимира. – Наворотил делов, а как расхлебывать не знаешь, верно?

Мужчина лишь молча склонил голову, признавая правоту слов старой женщины, что, похоже, все про всех знала.

— То, что дочь твоя без тебя растет, не смущает тебя?

— Что? Дочь? Моя?

— Твоя, твоя! И ты ведь знаешь, кто ее мать, верно? Вижу, что знаешь, но не помнишь ты ничего. А потому завязывай-ка ты вот с этими напитками! – изящная трубка ткнулась в бутылку на столе. – Вот сейчас выпил тут с нами и на этом все.