Книга Развод в подарок, страница 40 – Елена Архипова

Признал:

— Нет, конечно!

И тут же прихватил:

— Ты же тоже вот не поверила мне сейчас там, на кухне, верно?

Молчит, на огонь в камине смотрит. Да и что она сейчас должна мне сказать? Я для нее пока всего лишь сосед по даче. К тому же пойманный на горячем. Ладно, прорвемся! Не отпущу. Все сделаю, чтоб сама не захотела уходить от меня. Толян — кретин, но сейчас его левак сработал мне на пользу. А потому продолжаем выворачивать душу наизнанку:

— Но я предупредил, а уж верить или нет — это каждый сам решает. Не умею я красиво говорить. Да и никогда не умел. За мужчину говорят его действия и поступки, а не красивые слова. Красивые слова за нас говорят поэты и классики.

Дашульчик моя кивает, соглашается. Отлично! Значит, все правильно я пока говорю.

— Я хотел, чтоб Лора стала моей женой. Тогда еще, дурак, мечтал о том, какие у нас будут красивые дети. О своем загородном доме мечтал, о сыне и дочке и, может быть, еще об одном сыне. Всегда хотел, чтоб была большая семья. У меня самого нет ни брата, ни сестры. Веришь, класса до третьего просил маму, чтоб она мне сестричку родила.

— У меня тоже нет, — услышал поддержку от моего мышонка.

Обнять бы ее сейчас, на колени посадить и баюкать, как маленькую. Да, боюсь, рано еще! Не поймет, не примет, оттолкнет. Вон какие глазищи были, когда я ее на кухне целовал, приводя в чувство и сбивая вектор шока и обиды на ее идиота мужа.

Встал, подбросил пару поленьев в камин, поправил угли, постоял, глядя на то, как разгораются поленья, и вернулся на диван.

Дарья молчит, не торопит, чутьем своим женским понимает, что ее внесли в очень узкий круг тех, перед кем я душу свою раскрываю.

— Вернулся я из армии и рванул к своим парням в гаражи. Мы еще во время моей учебы ПэТэУхе с парнями замутили совместное дело. Рихтовали машины, обвесы, диски, остальную лабуду. Тогда такое модно было. Первые приличные бабки я там, кстати, начал зарабатывать.

Наведался я, значит, к парням, получил подтверждение, что меня не бортанули и готовы обратно в артель взять. Обмыли мой дембель, за прошлое поболтали да на будущее планов настроили. Вот тогда-то и понял я, что не хочу я вечно в гаражах пропадать, с руками по локоть в масле. И не потому, что работы боюсь, а потому, что одними руками много не заработаешь.

Двинул парням мысль, что буду учиться и работать, парни поддержали. Не все, правда. Кто-то поржал, многозначительно хмыкнув. Но с теми нас потом жизнь сама развела. В общем, успел я подать документы в самый последний день. Можно сказать, запрыгнул в последний вагон.

Поступал на вечернее отделение, меня кормить, пока я образование получаю, никто бы не стал. Да и не в моих это правилах — на шее у родителей сидеть.

В голове сумбур, ничего из школьной программы не помнил, веришь? Все, что знал, за год службы выветрилось напрочь! Решил: “А! Где наша не пропадала? Справлюсь”. Насмотрелся я и на пьяного батю, и на безнадегу матери. Не хотел я вот так, как мои родители, жить: батя если не после смены, так в выходные обязательно напивался. Не буянил, слава Богу, но денег и нервов маме изрядно помотал. В общем, я себе слово дал, спать буду по два часа в сутки, но выучусь! Неделю ночи напролет зубрил перед вступительными экзаменами, но поступил.

— С первого раза сумел? — и опять не просто удивление в словах моей девочки ловлю, а живой интерес.