Книга Хочу тебя, страница 7 – Инна Инфинити

К счастью, из родительской спальни никто не выходит. Тихо на цыпочках крадусь в свою комнату. Закрываю дверь, поворачиваю замок и падаю на кровать. Меня переполняет микс чувств: адреналин, эйфория, восторг, радость, страх, стыд… Поверить не могу в то, что произошло в машине Никиты. Я испытала первый в своей жизни оргазм, и не с кем-то, а с парнем, которого люблю, сколько себя помню.

Не могу поверить, что осмелилась загадать ему оргазм. Чем я только думала? Что мною двигало? Я ведь поклялась сама себе, что никогда не выдам своих чувств к Никите, никогда не стану одной из его фанаток. Он ведь совсем ко мне безразличен.

«Как это при чем? Он на тебя стоит!», всплывают в памяти слова Никиты, сказанные всего пять минут назад.

Нет-нет, нельзя развешивать уши. Это не любовь, а всего лишь похоть. У Никиты нет ко мне чувств.

Я бы никогда не решилась на такое, если бы не заметила, что у Ника появился ко мне интерес. Не такой, как мне хотелось бы, но все же теперь он смотрит на меня больше, чем как на подругу детства. Я стала для Никиты сексуальным объектом. Таким же сексуальным объектом, как и все его многочисленные поклонницы. Он спит с ними, ничего не обещая, а потом забывает их имена.

Что же мне теперь делать? Как вести себя в присутствии Никиты? Как смотреть ему в глаза? Лицо огнём полыхает, когда вспоминаю член Ника. Он хоть понял, что я первый раз в своей жизни видела вживую мужской член? Нет, не понял. Так просил меня о минете, как будто я умею его делать.

Мысли еще долго жужжат пчелиным роем в голове. Сама не замечаю, как засыпаю в платье и макияже. Просыпаюсь от светящего в глаза яркого солнца. Время на телефоне показывает два часа дня. На кухне звучат громкие голоса родителей, гремит посуда. Аккуратно проскальзываю в душ. Нужно смыть с себя следы похода в ночной клуб.

В памяти всплывает все, что произошло между мной и Никитой. Резко включаю холодную воду, потому что моментально в жар бросает. Я как будто до сих пор чувствую прикосновения пальцев Никиты к своей промежности. Его взгляд — голодный, возбужденный — душу выворачивает.

Неужели это правда было? Неужели мне не приснилось?

Было.

Не приснилось.

С ума сойти.

— Всем доброе утро, — громко говорю родителям, заходя на кухню.

Папа недовольно на меня глядит.

— Уже день.

— Всем добрый день, — сажусь на стул.

Мама ставит передо мной тарелку, накладывает еду. Я веду себя как ни в чем не бывало. Нельзя выдать родителям, что что-то изменилось. Тем более моя мама и мама Никиты — лучшие подруги.

— Как погуляла? — спрашивает папа и придирчиво меня оглядывает.

Мой отец все никак не привыкнет, что мне не девять лет, а девятнадцать. Считает, что мне еще рано ходить в клубы.

— Нормально. Повидалась с одноклассниками.

— Во сколько вернулась?

Закатываю глаза.

— А ты не слышал?

— Нет, уснул.

— Рано вернулась, часа в три.

— Никита привёз тебя?

— Да.

— Он за тобой присматривал?

О, папа, ты даже не представляешь, КАК он за мной присматривал.

— Ага, и заставил вернуться раньше. Так я бы еще задержалась.

— Лиля, отнеси Свиридовым кастрюлю, — родительница ставит передо мной металлическую посудину.

Моя мама и мама Никиты постоянно обмениваются то сковородками, то салатницами, то формами для выпечки, то кастрюлями. Курьерами чаще всего служим мы с Никитой. Ему это не очень нравится. А вот я, наоборот, рада лишний раз попасть домой к Никите и поговорить с его мамой. Евгения Владимировна — кладезь информации о ее сыне. Такой информации, которую сам Никита о себе никогда не расскажет.