Книга Люблю тебя, страница 79 – Инна Инфинити

— Вращается, но если ты думаешь, что там все друг друга знают, то это не так.

— И все же, не затруднит ли тебя задать твоему брату несколько вопросов?

Дима тяжело вздыхает. Видно, что ему очень этого не хочется. Молчит. Как будто резину тянет.

— Дим, пожалуйста, — Соня осторожно касается его руки. — Это правда важно.

Дима снова вздыхает.

— Ладно. Я позвоню ему.

У меня складывается ощущение, что Дима согласился только лишь потому, что попросила Соня. Наши с Никитой просьбы ему безразличны.

Соболев достаёт из кармана телефон, бьет по экрану и включает громкую связь. Гудки идут долго. Наконец, на том конце провода отвечают:

— Ну вы только посмотрите, кто вспомнил, что у него есть брат!

Ни алло, ни приветствия. Сходу сарказм. Мне уже жалко Диму. Видимо, у него и правда плохие отношения с братом.

— Привет, Антон. Есть минута?

— Смотря зачем ты звонишь.

— Я хочу кое-что у тебя спросить.

— Я тоже хочу кое-что у тебя спросить, — в голосе собеседника слышится не то агрессия, не то претензия. — Это правда, что ты связался с дочкой судьи Рузманова? У вас ребенок?

Соня бледнеет. Ее отец и правда был судьей.

— Моя личная жизнь тебя не касается. И я звоню тебе по другому делу.

— Нет, а ты мне ответь. Ты с дочкой судьи Рузманова, и у вас ребенок? Это не шутка?

Кажется, Диме становится неудобно разговаривать по громкой связи.

— Антон, мы можем обсудить это с тобой чуть позднее, — Соболев старается сохранять спокойствие.

— А я хочу обсудить сейчас. Раз уж ты соизволил мне позвонить.

— Да, я с дочкой судьи Рузманова. Нашему сыну семь лет. Еще вопросы?

— Пиздеееец.

Соня натянулась как струна. Глаза стали стеклянными. Я не очень понимаю, что происходит. Брат Димы знает Сониного отца? Он умер несколько лет назад от рака.

— Антон, я сейчас скажу один раз и больше повторять не буду. Она — моя семья. А я защищаю свою семью.

— Это предательство, Димон. Ты предал меня. Да похрен на меня! Ты предал нашего отца! ОТЦА!!!!! — переходит на крик.

Соболев, наверное, уже сто раз пожалел, что позвонил своему брату, да еще и по громкой связи. Теперь я понимаю, почему сделать один звонок Антону было такой проблемой. Кажется, тут какие-то свои серьёзные разборки.

— Мы, наверное, поедем, — шепчу Соне с Димой и порываюсь встать со стула, но Соболев останавливает меня жестом. Никита берет меня за руку под столом и тянет вниз, чтобы я снова села.

— А теперь давай поговорим о том, зачем я тебе звоню, — несмотря на ужас происходящего, Дима спокоен как слон. А вот на Соне нет лица.

— Мне больше не о чем с тобой разговаривать. Ты мне больше не брат.

— И все же, Антон, я хочу задать тебе несколько вопросов.

Антон тяжело дышит в трубку и, очевидно, сомневается, продолжать ли разговор с Димой дальше. Пока он не положил трубку, Соболев спрашивает:

— Ты знал, что я учился в одном классе с футболистом Никитой Свиридовым?

— Что?

Антон, видимо, не ожидал такую резкую смену темы разговора.

— Ты знаешь футболиста Никиту Свиридова?

— Конечно. Его все знают. Почему ты спрашиваешь?

— Ты знал, что он был моим одноклассником?

— В той школе, в которую ты перешёл с Олесей? Да, знаю. Она рассказывала.

Ага. Значит, все-таки Димин брат знал про Никиту.

— Ты говорил кому-нибудь из своих друзей о том, что твой брат знаком с Никитой Свиридовым?