Книга Люблю тебя, страница 49 – Инна Инфинити

— Лиля, — шепчет. — Это ты. Я так скучал. Я люблю тебя.

Ник начинает медленно двигаться. С моих губ срываются стоны наслаждения. С каждым толчком они становятся громче. Как же хорошо, мамочки. Я и забыла эти ощущения за столько лет. Они неземные. Просто невероятные. Моя голова мечется по подушке в разные стороны. Зажмуриваюсь от удовольствия.

— Люблю тебя.

Опять он со своей любовью.

— Я это уже слышала. Можешь не повторять. Давай быстрее.

Никита увеличивает темп. Я стону так громко и протяжно, что, наверное, соседи услышат. В этой пятиэтажке картонные стены. Да и по фиг, что они подумают. Мне сейчас так хорошо, что на все наплевать.

Неожиданно Никита выходит из меня, быстрым движением переворачивает меня на живот и входит сзади. Еще и руку под меня просовывает, чтобы получился ровно такой угол, в котором мои ощущения самые яркие. Надо же, помнит, в каких позах я больше всего люблю.

Внизу живота начинают взрываться фейерверки. Я хватаю зубами подушку, чтобы чуть заглушить свои стоны. На мнение соседей, конечно, наплевать, но сейчас глубокая ночь, пусть спят, я же не садистка какая-нибудь.

Фейерверков становится больше. Они взрываются один за другим. Но самый главный еще впереди. Он неминуемо приближается. Предвкушаю его. Никита проскальзывает ладонью ниже: с живота к клитору. Касается его пальцами, гладит. Из глаз брызжут слезы. Это такое непередаваемое наслаждение, что умереть можно.

Я близка к самому пику. Ник, судя по его тяжёлому дыханию мне в затылок, тоже. Один резкий толчок, второй, третий — и взрывается самый главный, самый большой фейерверк. Кричу, зарывшись лицом в подушку. Я в нирване. В абсолютной безусловной чистой нирване.

Никита выходит из меня и ложится рядом на кровать. Его тяжелое дыхание рассекает воздух. Я чувствую, как между ног течет что-то тёплое. Это ощущение резко отрезвляет. Сажусь на постели и в недоумении гляжу себе между ног. Хочу заорать на Никиту, громко возмутиться, но слова застревают в горле комом.

Какая разница? Я ведь все равно бесплодна.

Слезы снова обжигают глаза, но на этот раз отнюдь не от наслаждения. Почему-то именно в эту самую конкретную секунду, когда из меня ручейками вытекает сперма Никиты, я чувствую себя самой неполноценной женщиной на свете. Делаю глубокий вдох, чтобы подавить слезы.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю глухим севшим голосом. Я не буду скандалить и в чем-то обвинять Никиту. Мне просто интересно. Он скажет, что кончил в меня, потому что я все равно бесплодна? Наверное.

— Хочу кончать в свою любимую девушку.

Из груди вырывается горькая усмешка.

— Тебе повезло, что твоя любимая девушка не может иметь детей.

— Кстати, давно хочу обсудить это с тобой подробнее, — рука Никиты валит меня обратно на кровать. Утыкаюсь носом в его плечо. — Кто сказал, что ты не можешь иметь детей?

— Врач в больнице.

— А ты потом еще где-нибудь обследовалась?

— Нет.

— Почему?

— Зачем?

— Что значит «зачем»? Тебе сказали, что ты не можешь иметь детей, и ты даже не пошла перепроверить эти слова в другом месте?

— Я не хочу снова это все проходить, чтобы услышать то же самое.

— Почему ты уверена, что услышишь то же самое?

Вырываюсь из объятий Никиты и сажусь на постели.

— Потому что огромное количество полностью здоровых пар годами не могут зачать ребенка, а у меня с одним больным яичником, думаешь, получится?