Книга Люблю тебя, страница 16 – Инна Инфинити

— Кто там? — раздается мамин сонный голос за дверью.

— Это я, мам.

Замки щёлкают, дверь открывается и передо мной предстоет изумленная мать в халате.

— Никита!? Господи! Как… Что… Почему ты не сказал, что приедешь!?

Родительница бросается меня обнимать, буквально виснет на моей шее. Из глубины квартиры выходит сонный отец в одних спортивных штанах.

— Никита! Почему не сказал, что приедешь?

Отца я обнимаю без особого желания. Он же тоже наверняка все знал, а не рассказал мне.

— Почему ты не сказал, что приедешь? Ты надолго? Разве у тебя отпуск? — мама заряжает в меня вопросами.

— Я приехал спонтанно и через пару часов мне надо лететь обратно.

— Ты по делам сборной прилетал?

— Нет. Мы можем поговорить?

— Да, конечно, пойдем на кухню. Что-то случилось?

Я разуваюсь, но куртку не снимаю. Вряд ли задержусь тут надолго. На кухне мама суетится, ставит чайник, достаёт что-то из холодильника. Это мельтешение ещё больше распаляет меня.

— Я ничего не буду ни есть, ни пить. Можешь сесть? — произношу с раздражением.

Мама замирает с кастрюлей в руках. Потом, видимо, понимает, что дело серьёзное, убирает ее обратно в холодильник и садится рядом с отцом.

— Никита, что случилось? — испуганно спрашивает.

— Я виделся с Лилей. Она рассказала мне обо всем, что с ней произошло.

И мать, и отец застывают с вытаращенными глазами. Вид у обоих такой, будто я поймал их с поличным на месте преступления.

— Кхм, ну я пойду спать, мне завтра на работу, — отец первым приходит в себя. — Никит, ну ты почаще приезжай, — говорит, вставая со стула. Хлопает меня пару раз по плечу и выходит из кухни.

Ну да, а как еще может отреагировать отец, если все, что касалось ситуации с Лилей, исходило от матери.

— Никита, я тебя не очень поняла… — нервно начинает.

— Я видел Лилю. Я разговаривал с ней.

— О чем именно разговаривал?

Гнев вспыхивает с новой силой. Меня бесит, что мама решила прикинуться дурочкой.

— Почему ты скрыла от меня все?

Как ни стараюсь держать себя в руках, а, судя по изменившейся в лице маме, я ее пугаю. Порывается что-то сказать, но замирает с открытым ртом. Захлопывает его и молчит.

— Ты скрыла от меня, что на Лилю напали, — цежу со злостью. — Ты скрыла от меня, что она была беременна и потеряла ребёнка. Ты заплатила следователю, чтобы меня не допрашивали. Ты лгала мне в глаза, что Лиля больше тут не живет, потому что переехала к парню и выходит замуж, — делаю глубокий вдох, чтобы не разнести нахрен всю кухню. — Зачем ты это делала, мама?

Она растерянно молчит. Глаза наливаются слезами, но этим трюком меня не проймёшь.

— Я боялась, что ты бросишь футбол! — наконец, выпаливает и шмыгает носом. — Ты так долго шёл к этому, столько лет. У тебя не было нормального детства! Ты терпел изнурительные тренировки, травмы. У тебя столько переломов было, сотрясений. А колено? Да ты чуть ноги не лишился! Ты столько работал, ты всего себя посвятил футболу. Я боялась, что все твои труды окажутся напрасны!

По ее лицу бегут слезы. Они меня вообще не трогают. Вспоминаю плачущую Лилю — и ярость новой вспышкой ослепляет.

— Ты не имела никакого права скрывать от меня такое. Ты хоть понимаешь, что ты наделала?

— Я спасла твою карьеру!

— Да мне нахрен не нужна эта карьера! — рявкаю и, не выдержав, со всей силы бью по столу. Мама вздрагивает и натягивается как струна. — Ты не имела права утаивать от меня! Ты не имела права подкупать следователя! Ты не имела права лгать мне про Лилю! Что она тебе сделала, что ты так поступила?