Книга Опасный министр, страница 41 – Инна Инфинити

Костя резко от меня отскакивает, и пару мгновений мы в недоумении пялимся на множество маленьких разноцветных осколков.

— Твою мать, это была эксклюзивная вазочка 19 века из Италии!

Я все еще в шоке, хлопаю глазами и не знаю, что ответить.

— Я случайно, — это первое, что приходит на ум.

Костя тяжело дышит и переводит на меня взгляд с укором. В нем так и читается: «Ну блин, Алена! Что я теперь маме скажу?».

Но вслух парень ничего не говорит. Тяжело вздохнув он уходит в сторону туалета и возвращается с совком и веником.

— Она дорогая? — зачем‑то спрашиваю я.

— А ты как думаешь? — огрызается.

«Эксклюзивная вазочка 19 века из Италии», вспоминаю его слова.

Да, наверное, дорогая. Черт, ну почему я такая неосторожная? Но Костя, конечно, тоже молодец! Надо было пристать ко мне в ванной, до кровати не мог дотерпеть.

Настроение Кости кардинально изменилось в худшую сторону. Сейчас его губы сжаты в нитку, на меня даже не смотрит. Собрав осколки, уходит на кухню. По звукам я догадываюсь, что он высыпал их в ведро. Затем до меня доносится шум воды в раковине, а после хлопки холодильника и микроволновки. Я так и остаюсь стоять у комода, который тоже, наверное, эксклюзивный 19 века из Италии. На всякий случай отхожу от него к стене.

Время идёт, Костя не зовёт меня на кухню. Может, я сама должна прийти? Но я почему‑то не иду. Смахивая с щёк слезы обиды, я направляюсь в прихожую. Обуваю балетки, накидываю на плечо сумку, поворачиваю замок и выхожу за дверь.

Даже через 10 минут Костя мне не звонит, что только усиливает мои слезы. Не звонит он и через час, и через два. В 12 ночи я ложусь в кровать, продолжая лить слезы в подушку. Наконец‑то телефон вибрирует.

Тут же хватаю айфон, надеясь прочитать слова извинения от моего парня, но вместо них вижу сообщение от… Никольского.

«В прошлый раз я выбрал ресторан, не советуясь с тобой. Исправляюсь. Какую кухню ты любишь?».

Во вторник утром я просыпаюсь совершенно без настроения и с опухшим от слез лицом. На экране мобильного висит сообщение от Никольского с вопросом про мою любимую кухню. Я его так и не открыла. От Кости сообщений нет.

У меня нет желания ни краситься, ни наряжаться, ни идти на работу. Даже возникает мысль позвонить Яне и наврать, что я заболела, но в итоге я ее отметаю. Паша говорил, что сегодня будет писать сложный текст, и ему понадобится моя помощь.

Погода резко переменилась, и вот за окном уже сильный осенний ветер и мрачное небо. Прямо, как мое настроение. Конец сентября. Дальше только холоднее.

Натягиваю простые синие джинсы‑скинни и чёрную водолазку. Не крашусь, а волосы оставляю распущенными. Обуваю чёрные кеды, накидываю сверху кожаную куртку, бросаю в сумку зонт и выхожу из дома.

Костя не пишет, из‑за чего у меня целый день глаза на мокром месте. Пару раз порываюсь написать ему сама, но бросаю эту затею. В чем я виновата? В том, что он сам прижал меня к этому комоду? Ну так Костя должен был знать, что на нем стоит эксклюзивная вазочка 19 века из Италии!

Но чем ближе окончание рабочего дня, тем хуже мое настроение. Никольскому я так и не ответила. Да и что за вопрос: какую кухню ты любишь!? Как будто я светская дива, расхаживающая каждый день по ресторанам! Он, может, и привык к таким девушкам, но, по‑моему, очевидно, что я к ним не отношусь.