Книга Мне нельзя тебя любить, страница 119 – Инна Инфинити

И далее идет улица, номер дома, подъезд, этаж и номер квартиры.

Я и забыла, что в минувшую пятницу пообещала Алине личную встречу в понедельник. Вот только у нас вроде бы шла речь о кофе, а не об обеде. И странно, что она предлагает мне пообедать не в ресторане, а, судя по всему, в чьей-то квартире.

Несколько секунд сомневаюсь, что ей сказать, а потом печатаю ответ.

Алина Быстрицкая

Раскладываю на кухонном столе еду из лучшего ресторана Льва. Руки подрагивают, поэтому часть салата летит мимо тарелки.

— Черт, — ругаюсь, а потом вовсе зло швыряю коробку с салатом в сторону. Руккола, креветки и помидоры черри разноцветным пятном разваливаются на полу.

Горло сдавливают рыдания, отворачиваюсь к холодильнику и открываю дверцу. Не могу держать себя в руках, поэтому вытаскиваю из начатой бутылки вина пробку и делаю несколько жадных глотков с горла.

Как же я ненавижу эту суку! Эту мерзкую подлую дрянь!

Ну почему она не утонула в реке!!??

То, как Лев бросился за ней с моста… У меня нет слов. За семнадцать лет брака Лев ради меня лишний раз пальцем не пошевелил, а за этой сучкой с моста прыгал. А ведь я его жена! Я мать его сына! Как бы то ни было, мы столько лет вместе. Несмотря ни на что, вместе.

И тут появилась эта сука — Самойлова. Будь она проклята. Чтоб она в аду горела.

Нет, я не отдам ей моего мужа. Лев только мой! Не для того я похоронила свое образование и карьеру ради семьи, чтобы какая-то сука увела у меня мужа.

Самый богатый человек Печорска — мой и только мой супруг. Женой мэра Печорска буду только я, и никто больше! Самые лучшие курорты, яхты, шмотки будут только у меня!

Я в этом городе королева, и никто никогда не лишит меня моего статуса.

Кое-как подавив в себе рыдания, делаю еще один глоток и убираю бутылку обратно в холодильник. Нужно держать себя в руках. Ни в коем случае нельзя показывать этой суке свое уязвимое положение. Это я — жена Льва Быстрицкого. Была, есть и буду всегда.

А Самойлова так навсегда и останется одной из его жалких любовниц, которых он трахал во все дыры, а потом бросал.

Я — законная жена. Самойлова — дешевая любовница.

С этими мыслями ухожу в кладовку за веником, совком и половой тряпкой. Прибираю на кухне и выкладываю на тарелки другие блюда. Как только я заканчиваю, в дверь раздается звонок.

Глубокий вдох, медленный выдох. Для храбрости еще один глоток вина.

Иду открывать, даже не спрашивая, кто там.

— Привет, — Самойлова в кашемировом пальто, с уложенными волосами и неброским макияжем стоит в подъезде.

— Привет, проходи, — выдавливаю из себя улыбку и пропускаю ее в квартиру.

Ирина не заходит, а вплывает, словно лебедь. Прихожая тут же наполняется запахом ее фруктовых духов. Я всего пару раз вдохнула, а уже тошнит от этой туалетной воды так же, как и от ее хозяйки.

Самойлова вешает пальто на крючок, оставаясь в строгом платье, и наклоняется, чтобы расстегнуть ботильоны на каблуках.

— Где я могу помыть руки? — уточняет, сняв обувь.

Ну надо же, какие манеры. За стол с грязными руками не садится.

— Вот ванная, — киваю на закрытую дверь.

Ирина проходит и включает кран. Я же смотрю на нее сзади. Точеная фигура, ровная осанка, стройные ноги. Кровь в венах начинает медленно закипать. Желание наброситься на суку и выдрать ее гладкие шелковистые волосы с каждой секундой все сильнее и сильнее. Но вместо этого я лишь произношу с улыбкой: