Книга Я тебя спасу, страница 31 – Инна Инфинити

— Ну, конечно, память никто из них не терял в отличие от нее.

— Подожди, — перебивает, — она что, память потеряла?

А этого они не знали. Очень-очень интересно.

— Да. У нее была одна минута клинической смерти. Пострадала часть мозга, ответственная за длинную память. Девушка забыла о себе абсолютно все, включая имя.

Бритоголовый начинает хохотать на весь салон автомобиля. Да так противно, что у меня чуть барабанные перепонки не рвутся.

— Ну даеееет, — тянет, отсмеявшись. — И что же ты, док, даже имени ее не знаешь?

Качаю головой.

— Нет, не знаю. Да мне не очень-то и интересно.

Бритоголовый вмиг становится серьезным.

— Ее зовут Анжелика, ей двадцать два года, совсем недавно она вернулась из-за бугра.

Я не дышу, слушая бандюгана. Значит, малолетка не соврала вчера Косте. Она действительно Анжелика и действительно недавно вернулась из Парижа. Это, кстати, объясняет присутствие в ее клатче ста евро. А еще у нее на заставке телефона было лавандовое поле, вспоминаю. Как в Провансе.

— Анжелика — дочка наркобарона. Сейчас ее папаша сидит на зоне и пытается управлять оттуда наркотрафиком. Сама по себе девчонка нам неинтересна. Но вот ее папаша… Он сильно перешел дорогу моему боссу. Поэтому, док, будь хорошим мальчиком: скажи мне, куда пошла Анжелика?

От слов бандюгана у меня глаза на лоб лезут. Пока я в шоке молчу, бритоголовый отодвигает в сторону край кожаной куртки и достает оттуда пачку пятитысячных купюр. Бросает мне на колени.

— Док, скажи, куда пошла девчонка.

В ужасе гляжу на деньги.

— Я понятия не имею. Честно говорю.

Он достает вторую пачку пятитысячных и снова бросает мне на колени.

— Мы все равно будем искать ее, док. А если найдем и выясним, что ты знал, куда она пошла.. — бритоголовый многозначительно замолкает.

Я тоже молчу, не зная, что еще ему сказать. Сдавать Лику я, естественно, не буду. Более того — оказывается, она вообще не при чем. Покушение на нее совершили из-за отца.

— Ее папаша — настоящая гнида и крыса. Даже сидя на зоне, он выебывается. Захотел все наркопотоки под себя подмять.

— Очень интересно, но не понимаю, для чего ты мне все это рассказываешь.

— Чтобы ты хорошо подумал, док, куда пошла девочка. Ты был последним, кто ее видел.

— От того, что ты десять раз задашь мне этот вопрос, я не узнаю на него ответа. Мне правда неизвестно, куда она пошла. Нам, врачам, она сказала, что потеряла память. Учитывая одну минуту клинической смерти — это вполне возможно. Когда выписывал, я дал ей адрес бомжатника. Должна была поехать туда.

— Ничего она не теряла. Это папаша научил ее: в любой ситуации — молчать. Она сдохнет, но слова не проронит, чтоб папаше не навредить. Он всех своих детей за бугор упрятал. Только эта зачем-то вернулась. Она странная. Знает, что папаша на зоне сидит, а без его помощи ей здесь ничего не светит. И все равно приперлась. Дома она не появлялась. Мы следим. Из твоей больнички словно испарилась. Так что хорошо подумай, док: ты точно не знаешь, куда она пошла? — внимательно всматривается в мое лицо.

— Точно. Забери деньги и выйди из машины. С таким же успехом ты можешь пытать вопросами о девушке вот эту бабку, — киваю на пожилую женщину, проходящую мимо лобового стекла. — Я правда не знаю, куда она отправилась из больницы. Мне не интересна жизнь пациентов после выписки.