Книга Некровные узы, страница 66 – Инна Инфинити

Тетя Галя берет кружку чая и делает глоток. Ваня под столом сжимает мою руку. Только после прикосновения его мягкой теплой ладони я понимаю, что мои руки ледяные.

— По тебе было видно: ты умненькая девочка. Бывает, смотришь на двухмесячного младенца и понимаешь: умственно отсталый. Ну а каким он будет, если у него мать всю беременность героином ширялась? А ты была не такой. Ты очень быстро всему училась: ты улыбалась, тянулась к игрушкам. Было очевидно, что ты здоровый, умный ребенок. Я рассказала про тебя Ире. Мол, так и так, есть сейчас девочка-отказница, очень хорошенькая, умненькая. Ира приехала ко мне в дом малютки, посмотрела на тебя, взяла в руки и больше не захотела тебя отпускать, — у тети Гали на глазах выступают слезы. Шмыгнув носом, она быстро вытирает глаза. — Видела бы ты в тот момент Иру! — голос тети надламывается. — Как она тебя обнимала, целовала. Она рыдала от счастья. Смущало, конечно, что мать сидит в тюрьме, мы не знали, за что посадили Олевскую. И, конечно, были опасения по поводу генетики. Но все равно Ира полюбила тебя всей душой. Она каждый день приезжала в дом малютки, чтобы побыть с тобой. А на выходные я разрешала Ире забрать тебя домой. У нас была отказная от Олевской, и мы стали ждать суда. Параллельно Ира стала подключать связи, чтобы удочерить тебя вне очереди.

— Какого суда? — не понимаю. Из-за кома в горле мой голос звучит сипло. — И что за очередь?

— Когда роженица отказывается от ребенка, ей дают полгода на то, чтобы передумала. Через полгода назначается суд, на котором роженица должна подтвердить отказ от ребенка. Тогда ее лишают родительских прав, и ребенка она больше никогда не увидит. Его забирают в дом малютки, а оттуда сразу усыновляют, так как желающих взять себе младенца очень много, и очереди за новорожденными большие. Ира нашла каналы, чтобы удочерить тебя вне очереди. Осталось только дождаться суда, на котором Олевская бы подтвердила свой отказ от тебя.

Тетя Галя берет салфетку и промокает ею глаза. Ваня под столом сильнее сжимает мою руку.

— Ну а потом раздался телефонный звонок, — тетя продолжает рассказ. — Позвонила начальница тюрьмы, в которой сидела Олевская. Сказала, твоя биологическая мать хочет со мной поговорить. И Олевская сходу заявила мне, что на самом деле не хотела отказываться от тебя, что тебя должна была забрать ее мать, но она внезапно умерла, и Олевской пришлось писать отказную, чтобы ты временно побыла в доме малютки и что она ищет родственников, которые тебя заберут. А дальше она стала рассказывать, какая у тебя прекрасная генетика, что она сидит за ненасильственное преступление, что просто подделала налоговую отчетность. В общем, так мы с Ирой узнали, что твоя родная мать, во-первых, нормальная, а во-вторых, собирается тебя забрать.

Тетя Галя переводит дыхание, а я не в силах больше сдерживаться тоже беру салфетку и вытираю выступившие слезы. Ваня шумно выпускает из легких воздух. Я впервые с начала разговора смотрю на него. Он свел на переносице брови, а губы сжал в нитку.

— Для Иры это стало трагедией. Она полюбила тебя всей душой, начала оборудовать тебе детскую комнату, купила кроватку, коляску. Она не могла тебя отпустить! Просто не могла, понимаешь? Она полюбила тебя, как родную. А если бы на суде Олевская сказала, что передумала отказываться от тебя, то Ира не смогла бы тебя удочерить.