Книга Измены, страница 93 – Инна Инфинити

— Извини… — это все, что я могу сказать сейчас.

Вообще, странный разговор. Вчера у нее была истерика, сегодня она решила выяснить отношения, причем я даже не понял, по какой причине. Она допивает оставшееся в бутылке вино и встает с места, но не удерживает равновесие и почти падает. Я успеваю подхватить ее за талию.

Аня проходит в номер, я захожу следом за ней. Она слышит мои шаги сзади и резко оборачивается.

— Скоро ты будешь свободным человеком, Юра, и сможешь возить Олесю на дачу, сколько захочешь, потому что это уже будет ваш с ней дом.

— Я тебе еще раз говорю, что порвал с ней. — Делаю к Ане уверенный шаг и притягиваю к себе за талию.

Она не сопротивляется. Послушно стоит в моих руках и смотрит ровно в лицо.

— Неужели ты ревнуешь? — догадываюсь и не могу удержаться от улыбки. Вот именно такой Аня была тогда, 10 лет назад, когда я общался с Мариной.

— Я? Тебя? Никогда!

— Прямо-таки никогда? — вскидываю бровь.

Она порывается что-то еще ответить, но я не даю. Кладу ладонь ей на затылок и притягиваю к себе для поцелуя.

POV Юра

10 лет назад

Меня приговаривают к трем месяцам исправительных работ и лишают водительских прав на два года. Судебное разбирательство проходит очень быстро: камеры видеонаблюдения засекли все мои нарушения, свидетели дали показания, в моей крови был найден алкоголь, а сам я полностью признал вину и раскаялся.

Так как я трудоустроен официально, то мои исправительные работы проходят у меня же в фирме. В итоге все наказание сводится к тому, что я каждый день делаю то, что и так всегда делал, но государство удерживает из моей зарплаты 10 %. Прокурор просил удерживать максимальную по закону сумму — 20 % — но суд принял во внимание наличие у меня двух несовершеннолетних детей.

Самое ужасное во всей этой ситуации, что мне два года придется ходить пешком. Я уже и не помню, когда последний раз ездил на общественном транспорте.

— Три месяца исправительных работ и лишили прав на два года, — говорю Ане, когда возвращаюсь домой после суда.

Она сидит на кухне и режет салат. На суд жена со мной не пошла. Аня вообще почти перестала со мной разговаривать. Навещала меня в больнице несколько раз, приносила продукты и тут же уходила. С тех пор, как меня выписали, разговаривает она со мной сквозь зубы. Это очень странно и неприятно — жить в одной квартире и не общаться.

— То есть, на тебе теперь висит судимость? — вскидывает бровь.

— Получается, что так.

— Это может плохо отразиться на моей карьере. Выходит, я замужем за уголовником. И на детях это в будущем тоже плохо отразится. При трудоустройстве служба безопасности всегда проверяет наличие судимостей у родственников.

Я смотрю на нее, широко распахнув глаза. Это все, что ее сейчас волнует? Она не переживает, что я чуть не умер. Она не переживает, что я мог кого-то убить и сесть в тюрьму на годы. Она переживает за свою карьеру и за будущую работу детей.

— Тебя только это беспокоит, да? Твоя карьера.

— Конечно. А что еще меня должно беспокоить? Ты, что ли? Ты меня уже не беспокоишь.

Она смотрит на меня стеклянными глазами, не выражающими ровным счетом никаких эмоций. Абсолютное безразличие.

— Ну так разведись со мной, если я тебя больше не беспокою. Избавишься от мужа-уголовника. Глядишь, спасешь свою драгоценную карьеру.