Книга Тест на измену, страница 94 – Инна Инфинити

— Я хотел проверить, остались ли еще к тебе чувства.

Что? Не могу поверить, что это происходит со мной, что Паша в самом деле произносит такие слова. Да еще так равнодушно и цинично.

— И как? Проверил?

— Проверил.

— И конечно же, не остались.

— Наоборот, остались. Это так странно, Арина. Столько лет прошло.

Стою как вкопанная. Я не ослышалась? Паша сказал, что испытывает ко мне чувства?

— Тогда я ничего не понимаю. Чувства остались, но ты не хочешь отношений со мной?

— Да, именно так.

Какой-то оксюморон. Даже не знаю, как мне сейчас реагировать: радоваться от того, что Паша признаётся мне в чувствах, или плакать от того, что не хочет со мной быть.

— Почему?

— Потому что я не хочу любить тебя, Арина.

Я недоуменно хлопаю ресницами, не находясь, что ответить. Все, что говорит Паша, — нелогично.

— Я не могу приказать своему сердцу разлюбить тебя, — продолжает: — но я могу контролировать свои действия. Я могу просто не быть с тобой, хоть и люблю до сих пор.

Сознание затуманено, все, что говорит Паша, доходит до мозга очень медленно.

— Но почему? Если ты любишь… И я люблю… — тихо бормочу. — Ты не простил меня, да?

— Я простил тебя. Правда простил.

— Тогда что…? Почему…?

— Ты отрава, Арина, — глухо произносит и снова касается моей руки, ведет по ней ладонью вверх. Доходит до плеча и перемещается оттуда в волосы, запускает в них пальцы. — Ты все во мне отравляешь, разъедаешь, убиваешь. Все то доброе, что во мне было. Ты оставляешь после себя выжженное поле. Ты — лучшее и одновременно худшее, что было в моей жизни. Я не хочу тебя любить.

Я стою, словно громом пораженная. Никто никогда не говорил мне ничего подобного. Впервые с момента нашей встречи в «Стройкапитале» я вижу Пашу без маски безразличия. Его лицо искажено гримасой боли, душа истерзана. И все это с ним сотворила я, с грустью понимаю. Вот в кого я превратила хорошего, доброго, веселого парня Пашу из моего прошлого.

— Как же я мечтаю не любить тебя… — говорит как будто бы не мне, а самому себе.

— Так не люби, — шепчу.

— Я верю, что однажды этот день настанет.

— А если нет? — хмыкаю.

Мне больно не меньше, чем ему. Я ведь тоже люблю Пашу. И сказала ему сейчас об этом.

— Ничего. Я привык так жить.

— Мы могли бы попробовать сначала, дать нам второй шанс. Я осознаю, как поступила с тобой и не снимаю с себя вины. Я раскаиваюсь в своей ошибке. Ты нужен мне, Паша. Вот она я, стою перед тобой, и говорю, что люблю тебя! Люблю, Паша! Люблю тебя! — последние слова вылетают вперемешку с громким плачем. Я закрываю ладонью рот, чтобы подавить всхлип.

Он качает головой.

— Я не хочу быть с тобой, я не хочу любить тебя. Лучше смерть. Хотя… Я и так давно умер.

Паша проводит пальцами по моему лицу, стирая слезинки.

— Уходи.

Одно слово звучит, как приговор. Я понимаю: вот она окончательная точка. Дальше только разруха. Да, надо уходить… Бежать, как можно быстрее.

Больше не может идти речи о том, чтобы работать с Пашей. Он, возможно, и робот, а я нет. Я ни морально, ни физически не смогу находиться с ним в одном здании. И уж тем более не смогу сидеть на общих совещаниях, как ни в чем не бывало отвечать на его вопросы и обращаться «Павел Александрович». Пускай Анжела зовёт его по имени-отчеству, а я больше не буду.