Книга Я тебе изменил. Прости, страница 88 – Инна Инфинити

— Правда, — отвечает строго. — Вера, успокойся, у тебя истерика. У твоей дочки ко мне платоническая симпатия. Это пройдет.

— Платоническая!? Да она изрисовала твоими портретами весь альбом! Не удивлюсь, если не один. Майя не стала бы рисовать тебя, не будь все очень серьезно.

Наконец-то я вижу на лице Тимура удивление. Он не знал, что Майя рисует его. Закатив глаза к потолку, он обходит меня и шагает в сторону кухни. Только сейчас понимаю, что мы так и стоим в прихожей у входной двери. Я следую за Тимуром. Сажусь за стол, несколько раз глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Надо поговорить серьезно и без эмоций.

— Ладно, не имеет значения, знал ты или не знал, — начинаю спокойно. — Я хочу прекратить наши встречи.

— Вер, ну ты серьезно? — выгибает скептично бровь.

— Да, Тимур, я серьезно. Это очень важно для меня. И я прошу тебя уважать мое решение.

Он молча качает головой, мол, ты сошла с ума, и отворачивается к кофемашине, которая закончила наливать горячий напиток. Тимур ставит кружку передо мной. Хотя я не просила кофе. Не знаю, зачем он его приготовил. Должно быть, чтобы было какое-то занятие, пока мы говорим. Теперь он ставит в кофемашину вторую кружку и нажимает на кнопку «американо».

— Я не знаю, что сказать тебе, Вера, — произносит после паузы, в течение которого готовился его кофе. Секунд сорок пространство кухни наполнял один-единственный звук — как черный напиток тонкой горячей струйкой течет в кружку, наполняя ее почти до краев. — Мне кажется, ты идешь на поводу у детских капризов Майи. И ты зря это делаешь. Если ты думаешь, что таким образом уступаешь ей парня, в которого она влюблена, то это не так. Я с твоей дочкой не буду ни при каких раскладах.

— Нет, я расстаюсь с тобой не потому что хочу тебя ей уступить. Боже, что за дикость! А потому что я не могу быть с мужчиной, к которому у моей дочки есть симпатия. Понимаешь? Не могу.

— Не понимаю, если честно. Про наш роман никто не знает. Мы не собираемся афишировать его, мы не собираемся быть вместе полноценно: съезжаться, жениться и так далее.

— Я знаю, но я все равно так не могу.

Он снова закатывает глаза.

— Послушай, зачем тебе самому это? Ты правильно сказал: мы не собираемся быть вместе полноценно. Ну тебе что, не с кем потрахаться?

— Дело не в сексе. Сначала да, сначала ты привлекала меня исключительно сексуально. Но уже давно нет.

— Только не говори, что ты в меня влюбился, — кривлюсь. — Я все равно не поверю.

— Я в тебя не влюбился.

— А что тогда?

Тимур делает глоток обжигающего американо. Хочет потянуть время перед ответом, чтобы подобрать подходящие слова.

— Я не хочу терять тебя как друга.

Фыркаю.

— Чтобы быть с друзьями, нам необязательно спать вместе.

— Так ты теперь со мной и ужинать никуда не пойдешь как с другом. Тебя будет грызть чувство вины перед Майей.

— Ты прав, не пойду.

— Хотя казалось бы: почему нам нельзя дружить? Без секса. Но ты даже дружить больше не хочешь.

Я вздыхаю.

— Тимур знаешь... — мнусь несколько секунд. — Я тебе уже говорила, но скажу еще раз. Ты спускаешь в унитаз свою жизнь. А именно свою семью. Я-то ладно, я развелась с мужем, потому что он изменил, а я не смогла простить. Я могу как угодно теперь себя развлекать: дружбой, сексом или всем вместе. Но ты ведь понимаешь, что у тебя каждый день на счету? Каждый новый день отдаляет тебя от семьи все сильнее. С каждым новым днем твоя надежда получить прощение Рэйчел — а я знаю, что ты на это надеешься — тает на глазах. С каждым новым днем они нуждаются в тебе меньше. Сегодня они нуждаются в тебе меньше, чем вчера. А завтра они будут нуждаться в тебе меньше, чем сегодня. Почему ты еще до сих пор здесь, Тимур?