Книга Я тебе изменил. Прости, страница 17 – Инна Инфинити

Давид изменил мне тогда?

— Когда ты была в командировке, — наконец, отвечает.

Не сразу понимаю, о чем речь.

— В какой командировке?

— В последней.

Мне требуется несколько секунд, чтобы переварить.

— Две недели назад?!

— Две с половиной, если точнее.

Ответ мужа поражает меня. Я застыла на месте и не шевелюсь. Вопросов стало еще больше. Ничего не понимаю... То есть, это произошло вот совсем недавно... А Давид разве ходил куда-то пить, пока я была в отъезде?

— Арбатов приезжал в Москву, — продолжает, пока я молчу, словно громом пораженная. — Написал мне с предложением встретиться. Потом еще паре ребят. А они еще кому-то, с кем общаются. В общем, у нас получилась внезапная встреча выпускников. За один день договорились о встрече и собрались в кафе.

Я чувствую сильнейший удар под дых. Мне вдохнуть больно. Натягиваюсь струной, а у самой губы задрожали. Дальше Давид может не продолжать. Я все поняла.

— Она тоже была, — тихо добавляет.

Я сжимаю руки в кулаки и до боли вонзаю ногти в ладони. Она... Когда-то я запретила Давиду произносить вслух ее имя. Поэтому просто «она».

— А своему мужу она призналась в измене так же честно, как ты мне?

Задать вопрос получается спокойно и без дрожи в голосе, и я горжусь собой. Хотя голова пошла кругом.

— Она с ним развелась давно.

— Ты даже такие подробности ее жизни знаешь, — роняю бесцветно.

— Она рассказала на встрече.

— Понятно, — силюсь улыбнуться. — Ну что ж, можешь возвращаться к ней.

— Вера, пожалуйста, хватит, — устало просит. — Ты захотела узнать, когда и с кем я тебе изменил. Я честно сказал. Она мне не нужна. Я ее не люблю и не любил никогда. Я люблю тебя. Мне сорок лет и за всю свою жизнь я любил только одну женщину — тебя, Вера.

Очень тяжело сохранять лицо, когда ощущаешь себя так, будто тысячи иголок под кожу вонзили. Но я не опущусь до истерики из-за нее. Мне давно не восемнадцать.

— Я пошла работать. Передавай ей от меня привет.

Больше не могу здесь находиться и смотреть Давиду в глаза. Выбегаю из его кабинета. Мчусь не к себе, а на улицу. Не надев пальто, несусь по тротуару. В лицо и раскрытую шею бьет холодный мартовский воздух. Слезы струятся по щекам. Их смахивает встречным ветром.

Наверное, если бы Давид изменил мне с кем угодно, но не с ней, мне бы было не так больно, как сейчас. Но он спал С НЕЙ. Не с эскортницей какой-нибудь. Не со случайной знакомой. А С НЕЙ. Да лучше бы Давид переспал с нашей молодой соседкой по лестничной площадке или с кем-нибудь из нашей компании, чем с ней!

Я останавливаюсь на тротуаре больше не в силах бежать и сгибаюсь пополам.

Легкие горят огнём, на каждом вдохе грудь разрывает.

«Она» — это бывшая девушка Давида, с которой он встречался в далекой юности. Его однокурсница. Вскоре после расставания с ней Давид встретил меня. А она еще долго его не отпускала. Звонила ему, писала сообщения. Я сильно ревновала. О, как же я ревновала Давида к ней! Я задыхалась от ревности. Я ни пить, ни есть не могла. Я все время представляла, как Давид ее целовал, обнимал, как спал с ней. Ревность сжигала меня изнутри. Потому что мне было семнадцать-восемнадцать, и у меня никогда не было мужчин до Давида. А ему было двадцать три, и у него было полно девушек. В частности, него были серьезные отношений С НЕЙ.