Книга Помнишь, я тебя любила? Забудь!, страница 109 – Инна Инфинити

— Но если ты мне когда-нибудь скажешь, что я тебе надоел, — тем временем продолжает, — я тебе это никогда не прощу. Сразу предупреждаю.

Моя улыбка моментально меркнет, потому что Глеб говорит эти слова на полном серьезе.

— Не скажу.

— Ну вот и хорошо, Пироженка, — он чмокает меня в щеку.

— А если я когда-нибудь увижу возле тебя левых баб, то тоже тебе это не прощу. — Говорю довольно строго и с нотками злости.

— Не увидишь.

— Ну вот и хорошо.

У Глеба звенит будильник на телефоне, он наклоняется к нему и выключает.

— Пора детей в школу собирать. — Опускается спиной на кровать и закидывает руку за голову. — Потом поеду навестить маму и заеду к ней в магазин. Погуляешь с Чарликом?

— Да, погуляю. А что за магазин?

— У моей мамы свой маленький магазин антиквариата. Надо проверить, как там дела без нее.

— Ого, — это все, что я могу из себя выдавить. У его мамы антикварный магазин? Офигеть!

Глеб скептически морщится и машет рукой.

— На самом деле это только звучит красиво. Вообще, моя мама учительница истории, работала в моей же школе и была моим же учителем. Она всегда любила всякие старинные штуки и четыре года назад уволилась, чтобы открыть свою антикварную лавку.

— Ну классно же.

— Ага, вот только она не учла, что в Перми местное население, во-первых, не особо интересуется историей и антиквариатом, а, во-вторых, доходы не позволяют людям покупать старинные часы 19 века, просто потому что они понравились. Такие магазины имеет смысл открывать только в Москве.

Глеб лениво трет глаза, и весь его вид выражает желание поспать, а не вставать сейчас готовить завтрак близнецам и отводить их по морозу в школу.

— А кем был твой папа? — Продолжаю допрос. Я же совсем ничего не знаю о Глебе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Военным. Так что я, считай, 18 лет в армии отслужил, пока не уехал после школы в Москву.

Я слегка смеюсь.

— Ладно, Пироженка, пора вставать. У тебя еще будет возможность задать мне миллион вопросов. С радостью на все отвечу.

Глеб поднимается с кровати и натягивает на себя одежду. Поверить не могу, что это все между нами происходит. Мы, оказывается, умеем с ним нормально друг с другом разговаривать.

Весь этот день я будто парю на крыльях. Поцелуи и объятия Глеба не выходят из головы, и я, словно дурочка, постоянно улыбаюсь воспоминаниям минувшей ночи. Давно у меня такого не было. А если точнее, то никогда.

С Сашей я стараюсь общаться не много. Говорю ему, что хожу по музеям, и мне некогда. Да и сам он на работе, так что пишет меньше. Я обязательно с ним поговорю сразу, как только вернусь в Москву. На следующий же день. Меня по-прежнему грызёт чувство вины, я по-прежнему чувствую себя последней дрянью, но я не могу ничего с собой поделать. Меня тянет к Глебу, я хочу с ним быть. И эта ночь была лучшей в моей жизни. Ни с кем никогда не было так, как с Глебом.

И у меня уже даже не стоит вопрос, где мне спать. Я переношу все свои вещи в комнату Глеба, и наконец-то хорошо ее осматриваю, пока его нет. За кроватью стоит большой книжный шкаф в основном с фантастикой и антиутопиями. Из классики только Гоголь. То ли потому что Глеб уже давно тут не живет, то ли потому что он любитель минимализма, но вещей в спальне мало. Я все смотрю на две пустые полки, прибитые к стене, и гадаю, что на них раньше было. Что-то, что он забрал в Москву? Например, фотографии?