Книга Сводный брат бесит, страница 97 – Инна Инфинити

Закатываю глаза. Вечно как много работы, так Оле резко плохо, и она по часу отсиживается в подсобке. За восьмым столиком мужская компания. Их четверо, всем около тридцати или больше. Не люблю таких. Они приходят на всю ночь без своих женщин, поэтому без стеснения лапают официанток глазами и отпускают похотливые комментарии.

Вот и сейчас. Я подхожу к ним с подносом, чтобы убрать пустые стаканы, а на мой голый живот и ноги без стеснения пялятся. Я не имею права им возразить, поэтому молча проглатываю это, хотя внутри все клокочет от гнева.

— А ты красивая! — громко говорит один из них и показывает мне большой палец вверх. Его друзья дружно начинают ржать, как стадо лошадей.

Ставлю на поднос последний пустой стакан и резко разворачиваюсь от компашки придурков. Но после того, как отнесу грязную посуду, мне нужно будет вернуться к ним и вежливо поинтересоваться, не хотят ли они заказать чего-нибудь еще. Самое ужасное — такие компании невоспитанного быдла мужского пола почти не оставляют чаевых.

— Что-то еще желаете заказать? — возвращаюсь к ним.

— А в меню есть услуга потрогать официантку? — спрашивает все тот же.

— Нет, такой услуги нет. Напитки или закуски желаете?

Придурок опускает свою ручищу мне на талию и тут же ведет ее ниже. Резко отскакиваю от него на шаг. Нет, я не буду обслуживать этих идиотов.

Стремительно направляюсь в подсобку. Оля сидит на стуле, вытянув ноги на табуретку напротив. Ее глаза закрыты. Не открывает их, даже когда я захожу.

— Оль, — трясу ее за плечо.

Коллега резко подскакивает, и я понимаю, что она уснула!

— А? Что? — вертит головой по сторонам.

— Тебя заждался твой восьмой столик.

Тут же делает страдальческое лицо.

— Маааш, у меня месячные, тааак живот болит, — хнычет.

— У меня тоже месячные и тоже болит живот, поэтому давай-ка компашку придурков за восьмым обслуживай сама, а я тут посижу на твоем месте.

Оля простреливает меня ненавидящим взглядом, но все-таки поднимается. Я тут же опускаюсь на стул и тоже вытягиваю ноги на табуретке. Оля припудривается в зеркале и с каменым лицом выходит в зал. Оставшись одна, я прикрываю глаза.

Пять минут. Посижу пять минут и пойду работать.

Но не проходит и трех минут, как дверь подсобки резко распахивается и влетает хостес.

— Маша, блин! Я тебя везде ищу!

— Дай пять минут посидеть? — мне приходится на нее посмотреть. — Оля тут полчаса отсиживалась.

— Поэтому Оля на грани увольнения, а ты нет! Пришла компания за пятый и шестой, они на тебе. Надо принять заказ.

— Сейчас выйду.

— Не сейчас, а сейчас же!

С тяжелым вздохом я поднимаюсь, беру поднос в руки и выхожу в шумный зал. Протискиваюсь сквозь толпу к пятому и шестому столикам, но, оказавшись перед ними, застываю, как вкопанная.

В большой группе новых посетителей я узнаю школьных друзей Данила: Савелия, Дашу, Юлю и всю их честную компанию…

Они не видят меня. Уткнулись вдесятером в меню, переговариваются. Я продолжаю стоять на одной точке, судорожно соображая, что делать.

Вот почему из всех баров Москвы они приперлись именно в этот???

Нет, я не буду обслуживать их компанию. И они не должны меня увидеть. Поворачиваюсь к восьмому столику. Оля с каменным лицом что-то выслушивает от четырех дегенератов мужского пола. Затем кивает и удаляется в сторону подсобки. Стремительно направляюсь за ней.