Книга Муж бывшим не бывает, страница 65 – Инна Инфинити

Утром я просыпаюсь раньше Владимира. Любуюсь его спящим лицом. Сердце трепещет. В груди становится тесно от распирающих меня чувств. Привстаю на локте и целую Вову в губы. Рискую разбудить. Но не могу сдержаться, хочу целовать его.

Вова ожидаемо просыпается. Сразу опускает тяжелую руку мне на спину и вжимает в себя. В следующее мгновение перекатывается на меня сверху. Он так и не открыл глаза, как будто находится в полусне. Подминает под себя мое тело, опускается лицом мне в шею и теряется там. Целует тонкую кожу, слегка прикусывает ее в чувствительных местах, следом рисует языком узоры.

Между ног сладко ноет и пульсирует. С каждым поцелуем желание нарастает. Мне хорошо уже от одного осознания, что у нас есть вот такое ленивое утро. Хочу, чтобы их было, как можно больше. Опускаю веки, отдаюсь во власть Вовы.

Нас прерывает громкий звонок мобильного. Встрепенувшись, Вова отстраняется от меня. Сон мигом исчезает с его расслабленного лица.

— Ну кто в такую рань.… - он слезает с меня и с обреченном вздохом тянется к мобильному на тумбочке.

Смотрит на экран. Хмурит брови ещё сильнее.

— Алло, - недовольно.

Несколько секунд он смотрит в подушку перед собой, а затем я замечаю, как кровь отливает от лица Вовы, делая его бледным как простыня…

Испугавшись, резко сажусь на постели. Я вижу, как у бывшего мужа синеют губы. В груди проснулось плохое предчувствие.

— Когда?.. Я сейчас приеду.

Телефон выпадает у Вовы из рук. Несколько секунд он смотрит перед собой стеклянными глазами, а потом подскакивает с кровати и хватает со стула брюки. Натянув на себя, снова замирает, упав рукой на стол.

Мне не просто страшно подать голос, мне страшно пошевелиться. Потому что в таком состоянии я не видела Вову никогда. Он согнулся, опираясь на стол, и выглядит так, будто его покидает жизнь.

— Папа умер, - произносит едва слышно.

У меня обрывается сердце. С силой хватаюсь за одеяло и сжимаю, вонзая ногти. Натягиваюсь струной, часто-часто дышу. Но каждый вдох болью отдает. Горло стягивает колючей проволокой, тело пробирает озноб.

— Мне надо ехать.

Вова выпрямляется, хватает рубашку. Но всё равно остается очень ссутуленным. Плечи осунулись, голова опущена. В рукав попадает только со второго раза. Его движения неловкие, растерянные. Как будто забывает, что собирался делать и зачем.

— Можно я поеду с тобой? - вдруг вырывается.

Владимир оглядывается на меня, словно не понял, что я сказала.

— Можно поехать с тобой? - спрашиваю громче.

Не дожидаясь ответа, подскакиваю с кровати и подбегаю к Вове. Обнимаю так крепко, как могу. Он чуть пошатывается в моих руках, но удерживает равновесие. Я хочу, чтобы Вова почувствовал мою поддержку.

Я здесь. Я рядом.

— Вова, мне так жаль, - шепчу со слезами в голосе. - У тебя был замечательный папа.

Это чистая правда. Я ни одного плохого слова не могу сказать про Вовиного отца. Как и про его маму. Бывшие свекры хорошо ко мне относились, за годы брака у меня не возникло с ними ни одного конфликта.

Вова, едва шевеля руками, тоже обнимает меня. Кладет ладони мне на спину, опускается носом в шею, надрывно вздыхает. Мы стоим так, не знаю, сколько. Минуту, может. Или дольше. В голове не укладывается. Просто не укладывается. Сквозь закрытые веки на глазах проступают слёзы, грудь кошки царапают.