Книга Вторая жена поневоле, страница 71 – Лия Султан

Любовь. Запретная, невозможная, но при этом искренняя с моей стороны.

Безумие чистой воды. Сладкий яд, который незаметно проник под кожу, растворился в крови и теперь течет по венам вместе с каждым ударом сердца.

Я люблю его.

Этой ночью я исполнила свой супружеский долг перед мужчиной, который стал моим мужем по воле Аллаха. Но это была уже не обязанность, покорность или смирение. Я сама сделала этот шаг, потому что всем сердцем потянулась к нему.

И все же на самом дне души продолжают плавать разорванные кусочки совести. Они цепляются друг за друга, напоминая о Зарине, моих страхах и том, как неправильно выглядит мое счастье и моя любовь к Алихану со стороны.

— Что же ты со мной сделал, Алихан? — едва слышно шепчу я, прекрасно понимая, что ответа не будет.

Еще несколько минут просто любуюсь им, будто пытаюсь запомнить каждую черточку строгого лица. Из постели выбираюсь тихо, чтобы не разбудить. Алихан лишь тихо выдыхает во сне, едва заметно хмурится и снова затихает.

На цыпочках бегу в ванную, но, открыв дверь, поворачиваюсь и снова смотрю на него. Алихан перевернулся на бок, и теперь я вижу его спину. Никогда бы не подумала, что спина мужчины может быть такой красивой. Но это правда. Она широкая, крепкая, а под загорелой кожей - сильные мышцы. От шеи к пояснице тянется ровная линия позвоночника, исчезая под одеялом.

Сердце сладко сжимается. Бесшумно прикрываю дверь и иду в ванную.

Прохладная вода помогает окончательно проснуться. Я долго умываюсь, смывая с лица остатки сна, собираю волосы в хвост и смотрю на свое отражение. Щеки все еще хранят легкий румянец, а в глазах появилось незнакомое сияние.

Я касаюсь пальцами губ и вспоминаю, как кусала их вечером. Сразу же смущенно отвожу взгляд от зеркала.

— Перестань.

На кухне меня встречает привычный утренний порядок. Я уже все так здесь полюбила, что чувствую себя на своем месте и в своем доме. За окном щебечут птицы, снова за забором лает соседская собака, а легкий ветерок шевелит занавески и проникает в комнату.

Достаю из холодильника яйца, молоко, сыр, колбасу и несколько яблок. Большая тяжелая сковорода быстро нагревается на плите. Стоит бросить на нее маленький кусочек сливочного масла, как он с тихим шипением начинает таять.

Нарезанная колбаса румянится до золотистой корочки. Я взбиваю яйца с молоком, щепоткой соли и свежемолотым перцем, а потом медленно выливаю смесь в сковороду. Омлет начинает подниматься прямо на глазах, становясь пышным и воздушным. Сверху посыпаю его тертым сыром и убавляю огонь.

Пока он доходит под крышкой, принимаюсь за яблочный пирог: смешиваю ингредиенты в глубокой миске и оставляю на столешнице.

Одно за другим очищаю их от кожуры маленьким острым ножиком, стараясь снять ее длинной тонкой лентой. Мысли снова уплывают к Алихану, и улыбка сама появляется на губах.

Наверное, именно поэтому я не замечаю, как лезвие вдруг соскальзывает.

— Ай...

Острая боль вспыхивает на самом кончике большого пальца. Сразу же выступает алая капля.

Я машинально подношу палец к губам, прижимая его. На языке появляется металлический привкус крови. Несколько секунд сижу неподвижно, пока пульсирующая боль постепенно стихает.

Потом поднимаюсь, открываю кран и подставляю палец под холодную струю воды. Порез оказывается совсем небольшим, но кровь все равно продолжает медленно выступать.