Книга Вторая жена поневоле, страница 65 – Лия Султан

Вопрос вспыхивает в голове мгновенно, и следом за ним появляется другой, куда более опасный: потому что скучал?

И сразу же я вспоминаю наши поцелуи ночью и утром, тепло его объятий, нежность и твёрдость губ, ощущения, которых до него я никогда не испытывала, хоть и была до него с мужчиной — его братом.

Мархаба-тате как-то сказала, что хорошее тесто чувствует настроение хозяйки. Если женщина сердится, оно не получается. Если спешит, рвётся. Если готовит с лёгким сердцем, слушается рук.

Я просеиваю муку в большую миску, добавляю воду, соль, яйцо и долго, терпеливо замешиваю тесто. Оно постепенно становится идеальным для лагмана, и, обмазав его маслом, накрываю большой миской и принимаюсь за подлив.

В казане начинают шипеть кусочки говядины. Следом отправляются лук, полугорький перец, джонду[9] , помидоры, чеснок.

По кухне быстро расползается густой, пряный аромат специй.

Из окна тянет тёплым вечерним воздухом, а я поглядываю на часы. Алихан не сказал точное время, а сама я не хочу беспокоить, звонить, навязываться. Оставляю подлив томиться на медленном огне, а сама начинаю работать с тестом, разрезаю его на полоски и принимаюсь тянуть.

Ещё совсем недавно я бы ни за что не справилась. Но на второй самостоятельный раз у меня получилось.

Я осторожно растягиваю длинные белые ленты теста, и они неожиданно легко поддаются рукам. Не рвутся. Не липнут. Послушно вытягиваются одна за другой. Мархаба-тате, наверное, похвалила бы меня. От этой мысли уголки губ сами собой трогает улыбка.

Ближе к семи вечера во двор медленно въезжает знакомый чёрный внедорожник. Я замечаю его первой через кухонное окно.

Чувствую себя всё же странно. Казалось бы, это всего лишь машина. Всего лишь человек приехал домой. Но почему тогда мне вдруг хочется скорее вытереть руки о полотенце, снять косынку, поправить выбившуюся из косы прядь и выйти навстречу?

— Мама! — Омар выбегает из зала и мчится к двери. — Алихан-ага приехал!

Он так стремительно бросается на улицу, что я едва успеваю крикнуть ему вслед:

— Омар, обуйся!

Но куда там. Хлопает входная дверь. Маленькие босые пятки уже стучат по деревянному крыльцу.

Алихан только успевает выйти из машины, как Омар с радостным визгом несётся к нему, широко раскинув руки.

— Ағатай![10]

Мужчина едва успевает закрыть дверь автомобиля. Лицо, уставшее после дороги, мгновенно светлеет. Он наклоняется, легко подхватывает Омара и прижимает к себе.

— Омар, балам!

— Ты приехал! Я скучал!

— Я тоже.

Я помогаю Арману выйти на крыльцо. Он пыхтит, очень старается, подгоняет меня, хочет скорее показаться дяде, а когда я иду рядом, он просит меня не помогать ему.

— Я сам, мамочка! — гордо заявляет сын.

Арман крепко опирается на новые костыли, выходит на крыльцо и смотрит на Алихана так, будто сейчас произойдёт самое важное событие в его жизни.

— Ағатай, смотри!

— Арман, балам! Привет! — он машет ему.

Малыш делает несколько уверенных шагов вперёд.

— Я уже умею!

Алихан, всё ещё держа на руках Омара, внимательно смотрит на мальчика.

И в его глазах появляется такая неподдельная радость, что моё сердце снова беспокойно стучит.

— Какой ты молодец.

Арман расправляет плечи ещё сильнее, но останавливается у края ступеньки, потому что дальше пойти не может.

Алихан подходит к дому, осторожно придерживает Омара одной рукой, а другой легко касается плеча Армана.