Книга Вторая жена поневоле, страница 50 – Лия Султан

Алихан приезжал один раз, но пробыл всего пару часов, сослался на проблемы на заводе и уехал. Я почти не смотрела ему в глаза, боялась, что он увидит в них то, что я пытаюсь скрыть: стыд, страх, боль и зарождающуюся привязанность к нему. Преступную и неправильную.

Мне всё сложнее находиться с ним рядом. Сложно дышать, говорить, делать вид, что между нами ничего не изменилось. Я не знаю, о чём он думает, когда смотрит на меня так, как он смотрит. И я не знаю, что происходит в его жизни за пределами этого дома. Он закрыт для меня, как книга на чужом языке.

— Мама! — кричит Арман, вырывая меня из размышлений. — Смотри!

Поднимаю глаза и вижу, как он пытается сделать небольшой шаг в воде, опираясь на ногу. Даурен поддерживает его, но я замечаю, как сын самостоятельно переносит вес.

— Я вижу, балам! Молодец!

Ещё несколько минут, и Даурен зовёт сотрудника центра. Вдвоём они аккуратно поднимают Армана из воды и укладывают его на шезлонг. Я накидываю на него широкое махровое полотенце и начинаю растирать. Он дрожит от перепада температур.

— Ты видела, мама? — спрашивает восторженно. — Ты видела, как я плавал?

— Конечно, балам, — я целую его в щёку. — Я горжусь тобой!

Арман довольно улыбается и откидывается на спинку шезлонга. Я укутываю его в полотенце и говорю:

— Лежи пока, отдыхай. Я подойду к врачу, скажу спасибо.

Он кивает и закрывает глаза, всё ещё улыбаясь.

Я подхожу к стойке, где Даурен что-то записывает в журнал, перекидываясь парой слов с девушкой-тренером. Увидев меня, он отрывается от бумаг и поворачивается.

— Даурен, я хочу сказать вам спасибо. Арману очень нравится с вами заниматься.

Мужчина улыбается, его глаза от похвалы теплеют. Всем нам важно знать, что мы чего-то стоим, ведь доброе слово и кошке приятно. Помню, когда клиентки хвалили мои корпешки, мне тоже было очень приятно.

— Он у вас молодец, — хвалит Даурен. — Послушный, смышлёный. Всё схватывает на лету. У него отличный прогресс, честно говоря. Я нечасто вижу таких старательных детей.

— Правда? — на моих губах расцветает улыбка. — Мне так приятно это слышать.

— Правда, — он улыбается мне в ответ. — Вы тоже молодец, мама. Видно, как вы его любите, как стараетесь. Это многое значит для ребёнка.

Мужчина протягивает руку и легонько касается моего плеча. Я перевожу взгляд на его ладонь, и мне становится неловко от этого жеста. Поднимаю глаза, чтобы поблагодарить, и вижу вдали, за спиной Даурена, знакомую фигуру.

Алихан стоит у входа в бассейн с телефоном в руке и смотрит на нас тяжёлым, непроницаемым взглядом. Опешив, чувствую внутри уже знакомое волнение, а Даурен наконец убирает руку с моего плеча и поворачивает голову, следя за моим взглядом.

Я делаю шаг назад и говорю быстро:

— Извините, мне пора.

Даурен понимающе кивает, и я иду к Алихану. Каждый шаг даётся с трудом, и мне страшно заглянуть в его чёрные блестящие угольки.

Мы встречаемся в одной точке. Остановившись перед ним, поднимаю голову. В его лице появляется такая напряжённость, словно он из последних сил удерживает себя от какого-то резкого слова. Мне не по себе. Кажется, он злится. Только я совершенно не понимаю почему.

— Вы приехали, — встречаю его этой не совсем удачной фразой.

— Хотел узнать, как успехи у Армана.

— Всё очень хорошо. Врач сказал, он всё на лету схватывает. Чувствительность возвращается.