Книга Вторая жена поневоле, страница 124 – Лия Султан

Ене наклоняется над ней, молчит какое-то время и внимательно разглядывает внучку. Её лицо — всегда строгое, безэмоциональное — внезапно становится живее. Она осторожно касается пальцами ступни внучки. Аружан во сне поджимает ножку, и ене задерживает на ней руку.

На мгновение мне кажется, что сейчас она улыбнётся. Скажет, какая Аружан маленькая, пожелает ей здоровья или просто признает, что рада её появлению. Я жду хотя бы одного тёплого слова, но ене выпрямляется и произносит:

— Ну хоть родила. Но Алихану всё равно нужен мальчик - наследник.

— Мама! — возмущённо восклицает Диляра, пока я только перевариваю её слова.

Золовка смотрит на свою мать широко раскрытыми глазами, не скрывая ни стыда, ни возмущения.

— Что «мама»? — холодно спрашивает та. — Я сказала правду. Дочь - это хорошо, но мужчине нужен сын.

— У Алихана-ага есть Арман и Омар.

— Я говорю о родном сыне.

Диляра открывает рот, собираясь ответить, но я мягко касаюсь её руки. Сегодня не тот день, когда я хочу слышать ссоры. Не рядом с дочерью, не перед обрядом, к которому мы так усердно готовимся. Я не собираюсь оправдываться за то, что рожаю девочку, и не стану доказывать ценность своих сыновей женщине, которая так и не признала меня.

— Ничего страшного, Диляра, — спокойно говорю я. — Я не обижаюсь. На всё воля Всевышнего.

Мой голос звучит ровно, хотя внутри остаётся неприятный осадок. Я действительно не хочу обижаться. У меня есть дочь, которую Алихан любит с первого взгляда, и два мальчика, для которых он давно стал отцом. Мне не нужно чужое разрешение, чтобы считать свою семью полноценной.

Ене смотрит на меня внимательно, как будто пытаясь понять, действительно ли её слова не причиняют мне боли. Я выдерживаю её взгляд.

— Дети приходят в этот мир по воле Всевышнего, — продолжаю я. — И девочки, и мальчики. Главное, чтобы они были здоровы и росли в любви.

— Это правильно, женге, — поддерживает меня Диляра.

Ене ничего не отвечает. Снова опускает взгляд на Аружан и поправляет край одеяла возле её ножки. Движение получается неожиданно бережным, ласковым, но лицо свекрови остаётся непроницаемым.

Из гостиной доносится голос Мархабы-тате:

— Асель, мулла хочет начинать.

— Идём, — отвечаю я.

Фариза-ханым и Диляра покидают спальню, а я перед обрядом пеленаю дочь, чтобы мулле было удобно взять её на руки. Аружан недовольно морщится, когда я тревожу её сон, но глаз не открывает. Пока я сижу в спальне, мужчины беседуют и пьют чай. За это я могу не переживать — моя тате меня прикрывает.

Когда я вхожу с дочерью в гостиную, Алихан сразу смотрит на нас. Его взгляд задерживается на моём лице, будто муж пытается понять, всё ли в порядке. На мгновение между нами возникает молчаливый разговор. Я едва заметно улыбаюсь Алихану, давая понять, что ничего не случилось. По крайней мере, ничего такого, что должно омрачить сегодняшний день.

В комнате постепенно стихает шум. Я подхожу ближе и осторожно передаю ему Аружан. Он принимает её уверенно и бережно, поддерживая головку. Дочка немного ворочается в чужих руках, морщит лоб и открывает глаза. Несколько секунд смотрит перед собой рассеянным, ещё не умеющим сосредотачиваться взглядом, а потом снова закрывает их.

— Спокойная девочка, — мулла улыбается. — Пусть и жизнь её будет спокойной и благословенной.