Книга Вторая жена поневоле, страница 106 – Лия Султан

— Последняя, — предупреждаю я, подвигая к нему чашку с чаем. — Потом живот заболит.

— Не заболит, — уверенно заявляет он и тянется к тарелке.

Арман оказывается быстрее и первым хватает оладью.

— Это моя была! — возмущается Омар.

— Нет, моя, — отвечает брат.

Омар толкает его плечом. Арман делает тоже самое в ответ в тот момент, когда Омар держит в другой руке ложку со сметаной. Несколько капель падают на скатерть.

— Осторожнее, — одёргиваю их.

Но уже поздно. Белое пятно расползается по клеенке, ещё одна капля оказывается на рукаве Армана, а сам Омар, пытаясь удержать ложку, задевает ею собственную щёку. На смуглой коже остаётся густая белая полоса.

Арман замирает, смотрит на брата и первым начинает смеяться.

— У тебя борода! — Арман показывает пальцем на его лицо и уже не может договорить.

Омар проводит ладонью по щеке и размазывает сметану ещё сильнее. Теперь смеюсь даже я. Прикрываю рот рукой, но сдержаться не получается.

Алихан всё это время сидит напротив и молча наблюдает за нами. Он берёт салфетку, наклоняется через стол к Омару и стирает сметану с его щеки.

— Сиди спокойно.

Омар послушно замирает. Даже не пытается вывернуться, хотя от меня обязательно отмахнулся бы и заявил, что уже большой. Для них слово Алихана — закон. Если он сказал убрать игрушки, они убирают. Если велел не бегать по мокрой террасе, останавливаются, как бы ни хотелось продолжить игру. Если обещал почитать книгу перед сном, то это обязательно случится.

Мне кажется, они доверились ему раньше, чем я.

Алихан убирает салфетку, а Омар тут же снова тянется к тарелке.

Я обхватываю ладонями чашку, согревая пальцы, и смотрю на них троих. На его большую ладонь рядом с маленькой рукой Омара. На Армана, который осторожно откусывает, стараясь не испачкаться снова.

Мое сердце утопает в море нежности.

Может быть, это эгоистично. Может быть, я не имею права смотреть на нас и думать об этом, пока где-то существует другая женщина, пока не поставлены последние подписи и прошлое Алихана всё ещё не отпустило его до конца. Наверное, хорошая и правильная женщина на моём месте помнила бы об этом каждую минуту и не позволяла бы себе радоваться слишком сильно.

Но сейчас, на этой тёплой кухне, под шум дождя, среди крошек, испачканной скатерти и детского смеха, я вижу семью.

Ту, которую всегда хотела.

Не красивую картинку, в которой все чинно сидят за столом и никогда не повышают голоса. Не идеальную жизнь, где никто не болеет, не плачет и не совершает ошибок. А настоящую семью — шумную, живую, иногда невыносимую. Где спорят из-за последней оладьи, пачкают щёки сметаной, толкаются локтями. Где рядом сидит мужчина, способный одним взглядом успокоить детей.

Я слишком долго запрещала себе даже мечтать об этом.

Сначала потому, что вся моя жизнь принадлежала Мухтару и его гневу. Потом потому, что нужно было выживать, кормить детей, искать крышу над головой и не думать о том, насколько я одинока. А после появился Алихан и изменил мою жизнь навсегда.

Поднимаю чашку к губам, пряча за ней улыбку. В этот момент Алихан кладёт ладони на стол и переплетает пальцы в замок.

— Мальчики.

Он говорит негромко, но оба сразу поднимают головы.

Омар перестаёт жевать. Арман опускает откусанную половинку оладьи на тарелку и вытирает пальцы салфеткой. Ещё несколько секунд назад они перебивали друг друга, смеялись и спорили, а теперь сидят тихо, глядя на Алихана с одинаковым вниманием.