Книга О мой Босс! Монстр для разведенки, страница 95 – Евсения Медведева

— Я сплю на полу в какой-то хижине, жру химозную лапшу, несу твой рюкзак, пялюсь на тебя, как чокнутый придурок, и глотаю твои колкости, как послушный пёс, безошибочно выполнивший команду!

— А я… А я постоянно оказываюсь с тобой в одной кровати, хотя это самое крепкое табу, что есть в моей жизни. Никаких случайных связей, никаких служебных романов! — ответила я и чуть сместила голову. Волосы соскользнули с плеча, открывая ему мою шею, и сухие горячие губы опустились на чувствительное место за ухом…

— Кха-кха-кха! — пугающий кашель раздался за стеной, а было ощущение, что этот бедолага лежит буквально на соседнем татами. И я почувствовала, как Мостраков улыбается.

Я зажмурилась, только бы не рассмеяться.

— Я никогда не был в летнем лагере, — Дима убрал из шёпота грохочущую силу, зарылся в мои волосы, чтобы подавить звук и не мешать другим туристам. — Но друзья рассказывали, как пробирались к девчонкам в комнаты и делали это беззвучно, чтобы вожатые не услышали.

— Мостраков! Никаких «делали это»! — мне пришлось развернуться, и я услышала жалобный стон, потому что его пальцы только добрались до края спортивного топа.

— Я мечтаю… Просто вслух.

Он не выключил налобный фонарик, тот так и лежал диодом вниз, отчего крошечная каморка казалась сказочной берлогой, где двое путников пережидают пургу, чтобы не попасть в лапы грозного медведя.

Вот только… Только почему-то мне кажется, что этот грозный медведь уже рядом. Он долго держался, но все же прижал ладони к моей заднице и впился пальцами в каменную от усталости мышцу, испуская протяжный выдох…

Я не знаю, что на меня нашло. Это не поддается анализу, логике и даже критике разума. Этот сволочь, разум я имею в виду, выкинул белый флаг и отчалил вон с этой горы, потому как иного объяснения своим действиям я найти не могла.

Я потянулась к нему сама!

Понимала, что эти сутки Мостраков сплетал вокруг меня паутину, обвивал намёками, шуточками, играл на нервах, пускал в пляс воображение. И я попалась... Но сопротивляться не хотелось совершенно.

Заметив моё движение, он тоже толкнулся вперед, и наши губы встретились… Они просто сомкнулись в каком-то нелепом поцелуе. Ни он, ни я не шевелились, боясь пересечь барьер, за которым идёт обрыв… Ну или позорное выдворение из кемпинга.

И когда я разомкнула губы, этот звук был громче майского грома. Казалось, что весь этаж слышит этот порочный рык животной похоти!

А я его хотела… И спорить с этим не было никакого смысла.

Дима поймал мою слабость, и его язык прошёлся от одного уголка губы до второго, собирая мой вкус, мягкость, застывшую эмоцию… А после клацнул зубами и рывком прижал меня к себе, буквально впечатывая в шею. Он прятал мои глаза, губы, лишая себя повода сорваться!

Его руки вдруг превратились в сильные щупальца, он прижал меня до удушения, до безумного эха его сердцебиения, до дрожи в его пальцах. И одно неловкое движение, и его сила раскрошит мои кости от необузданного желания.

— Ты не помогаешь мне, Мила. Не помогаешь! — шептал он мне прямо в ухо, а после завернул в спальник, как ребенка, но рук не разжал.

И это были самые надежные, самые безопасные объятия в этом мире. Я ластилась, ощущая, как его пальцы скребут по коже моей головы, вороша волосы, чтобы забрать хоть немного жара, от которого мучительно плавился мозг.