Онлайн книга «О мой Босс! Монстр для разведенки»
|
И я вспомнил и стены из мрамора, и соответствующий интерьер заводской столовой. Судьба сама давала нам в руки ключи от всех дверей. И оставалось последнее – выманить Милку из столицы, учитывая её занятость. Но с этим мне помогла справиться Алиска. Кстати, они с Соколовским вылетели рейсом раньше, чтобы успеть встретить нас… — Чёртова хрень, — ворчал отец, поправляя фиксу из фольги, что так и норовила соскользнуть с зуба. — Бать, ты главное снять её не забудь, — гоготал Тихон, сворачивая на территорию завода. Я уже полностью переоделся. Соколовский помог мне зачесать волосы, нацепил цепочку, и мы хором расхохотались нелепости момента. — Мотрако-о-о-о-о-ов!!!! — донесся крик моей милой невестушки, когда двери «мерина» открылись. Милка неслась ко мне, едва не падая, туфли скользили по свежему снегу, её идиотское, но такое забавное платье колыхалось, торчащие розочки, расшитые жемчугом щелкали, но моя Милка была счастлива. Она заливалась смехом и тянула ко мне руки, пока я не подхватил её. — Ты Монстр! — А я тебя предупреждал – осторожнее со своими желаниями… У меня появилась привычка их исполнять. — Здравствуйте, гости дорогие… — раздалось справа и из помпезно украшенного подъезда вышли мама Милены и её тётки. И даже они словно были выброшены из прошлого! Тётки в разноцветных лосинах, ярких олимпийках, в начёсах какие-то цветочки. Они дули пузыри из жвачки, облизывали перламутровые губы. Никто из присутствующих не смущался, не чувствовал неловкости. Наши друзья, гости, приглашённые сотрудники окунулись в прошлое, вынеся оттуда только самое лучшее: молодость и воспоминания. Милена Я не могла дышать! И дело не в корсете, который пришлось затягивать прямо в машине. Делов удушающем восторге! Я даже говорить не могла, едва двигалась … Смотрела на своего мужчину, что в будни был хищным коршуном, а сейчас веселился, как пацан, не чувствуя смущения от абсурда происходящего. Я на той неделе лично наблюдала моральное уничтожение руководства «Сталькома». Видела, как он и бровью не повёл, прогнув на все свои условия, как жестко отвечал на их попытки сопротивляться…. А сегодня он улыбается, а в его глаза любовь. Настоящая, живая, яркая! Дима стоял в совершенно нелепом белом костюме с расстёгнутой рубашкой, чтобы была видна цепь, на ногах идиотские туфли с вздёрнутым острым носом. Его красивые волосы теперь были зализаны назад, а пальцы украшали огромные золотые печатки! И я умирала… Это не просто воплощение фантазии в жизнь, это полное погружение! Начиная с музыки, заканчивая всеми гостями, что сейчас стояли плотным коридором до моих родителей, покачивающих караваем на расшитом рушнике. Мама тараторила заученную речь про достаток и соль, папа улыбался, демонстрируя золотую фиксу, толпа гудела и свистела, устилая нашу дорогу рисом, деньгами и цветами… — Мостраков, я тебя так люблю! — шептала я. — А я тебя… Дима первым нагнулся и ухватился зубами за черствый, как кирпич каравай и толпа грохнула хохотом, но Мостраков был бы не Мостраковым, если бы не справился и с этой трудностью. Он рванул кусок, да так, что в его зубах оказалась половина каравая! — Но, я должна тебе кое-что сказать, — я тоже склонилась и откусила скромный кусочек, добровольно признавая главенство мужчины в семье. |