Книга Измена. Финальный аккорд, страница 71 – Мари Соль

Но случилось непредвиденное. Я заболел. Слёг с простудой! С утра встал разбитый, измученный. На работу идти не решился. И в коем-то веке её прогулял.

Вероника звонила мне, волновалась:

— Давай, я приеду? Бульон привезу?

Мне было приятно. Но я отказался:

— Ещё чего! Я же заразный. Сейчас самый опасный период и нужно его переждать.

— Ну, тогда ты лежи и лечись! У тебя есть лекарства?

— Да, всё есть, — кашлянул.

Горло сковало немыслимой болью. Я кое-как сползал в аптеку, затарился. Заказал продукты с доставкой. Коллеги писали, друг Борька звонил. А к вечеру стало совсем худо! Ещё и температура поднялась.

Укутанный, в тёплых носках, в одеяле, я лежу и читаю роман. Свой собственный. Пытаюсь представить, что я не писал его сам. Что я — просто читатель, случайно купивший эту книгу в магазине. И что я при этом почувствую? Как буду думать об авторе? Абстрагироваться трудно, и я каждый раз ищу огрехи в сюжете, цепляюсь за малости, жалею, что написал эту сцену так, а не иначе. В общем, критикую себя, как могу.

Я три года писал тридцать глав. А потом, за каких-то три месяца создал ещё ровно столько же. Плохо ел, мало спал. Эти мысли душили меня! И только излив, смог дышать полной грудью.

Сперва я описывал чувства. Это было чем-то, вроде дневника. Свои чувства к Уле. И то, как себя ощущает мужчина, всем сердцем желающий женщину, но не могущий быть рядом с ней. Лишь только как друг, или брат.

Затем появился сюжет. Где сводные брат и сестра, живут с детства бок о бок. Он видит, он любит, он столько раз близок к тому, чтобы взять и признаться. Один раз они переспали, по пьяни. Это и стало началом конца! Она уезжает. А возвращается только, когда узнаёт, что он болен. Смертельно.

Роман получился большой, полновесный. По нему, при желании, можно снять фильм. Может, когда-то и снимут. Но я к тому времени буду уже очень стар…

Время позднее, я задремал, с книгой в руках. Но пробуждаюсь от звонка телефона. Его трель ненавязчивым звоном врывается в сон.

На экране она. Значит, я ещё сплю. Но взять трубочку всё-таки стоит. Кашлянув, я бросаю:

— Алло!

— Марк! — слышу в трубке. Её голос. Её.

Закрываю глаза, улыбаюсь. Какой чудесный сон! Пожалуй, я ещё посплю немного…

Но голос требует:

— Марк, ты спишь?

— Э…, - снова кашляю, — Нет!

— Ты болеешь? — терзает она.

— Есть немного, — хриплю.

— О, прости! Тогда я позвоню в другой раз, — торопливо щебечет.

Я резко кричу:

— Уль, постой! Не бросай…

Как забавно. Вот также она мне шептала тогда: «Не бросай». Я не бросил.

И она не бросает меня. Остаётся на линии:

— Да? — говорит вопросительно.

— Что-то случилось? — открутив термос, стоящий на тумбочке возле кровати, я плещу в кружку немного горячей воды, чтобы голос был не настолько сиплым.

Ульяна на том конце провода делает вдох. И я слышу волнение, дрожь в её голосе. Как будто она недавно плакала.

Беспокойство сковало меня, но я не поддаюсь. Жду, пока скажет сама.

— Как ты мог? — Уля шмыгает носом.

Замираю:

— О чём ты?

«О нас», — добавляю уже про себя. Не решаясь сказать это вслух. Боясь, что одно слово «мы» напугает её, отвратит.

Она снова шмыгает, дышит:

— Как ты мог, Марк? Ты убил его!

До меня не сразу доходит, о чём она говорит. Может быть, кто-то умер. Артур, например? Не дай Бог! Ведь я никогда не желал ему смерти…