Книга Короткими шагами, страница 21 – Яната Таян

Кира тоже живет работой, даже лучше сказать живет на работе.

Медики — такие медики!

Молча подходит и забирает пушистого страдальца, укладывает на столик под лампу.

— Что случилось? — аккуратно осматривает котенка.

Я рассказываю все подробно и эмоционально. Доктор внимательно слушает и вносит данные в планшет. Закончив, поднимает голову и смотрит на меня.

— Он будет жить? Вы его спасете? — с надеждой заглядываю в потухшие глаза доктора, пытаясь увидеть там настоящий ответ, а не слова утешения, которые говорят в кино родственникам умирающих пациентов.

— Это она. Девочка. На первый взгляд — ничего серьезного. Мы сделаем все возможное и даже невозможное, — натягивает улыбку Алексей Иванович, а глаза все такие же грустные.

— Возьмем анализы, обезболим, обработаем раны, введем антибиотик. Сделаем рентген, чтобы исключить повреждение скелета и УЗИ, чтобы исключить внутреннее кровотечение. Пока план такой.

— А можно мне тоже что-нибудь сделать, чтобы исключить расстройство психики? — шучу я, дабы разрядить обстановку. А может, и не шучу. Сегодня тот еще денечек.

Лицо доктора впервые начинает выражать хоть какую-то эмоцию. Он еле заметно улыбается, теперь не натянуто.

— Чтобы исключить расстройство психики, можете выпить, — он лукаво улыбается, хотя это больше похоже на ухмылку.

Выдерживает театральную паузу и добавляет:

— Кофе, конечно. Аппарат прямо возле администратора.

Сразу вспоминаю ту реснитчатую недовольную мадам и делаю вывод, что психика у меня не такая уж и расстроенная.

— Я сейчас напишу, в каких кабинетах проводятся исследования и порядок их прохождения. Встретимся на УЗИ, его я сделаю сам.

Пишет, отдает мне план действий. Подмигивает и уходит. Уже не такой грустный. Ура, моя первая победа! Сделаю «все возможное и даже невозможное», чтобы зажечь эти глаза.

Есть у меня такая особенность: когда я в трудной ситуации и пытаюсь из нее выкарабкаться, то ищу кого-нибудь, чтобы причинить ему добро. Так я переключаюсь и не зацикливаюсь на происходящей катастрофе. И мне полезно, и жертва спасена. Просто жертва не всегда в курсе, что ее надо спасать.

Алексей Иванович лечит котенка, я лечу от грусти его красивые голубые глаза.

Все по-честному.

Полина

Понадобился целый час, чтобы выполнить все назначения нашего врача.

Котенок спит в коробке от шприцев, завернувшись в одноразовую пеленку, их нам любезно вручили в процедурном кабинете. Здесь почти все такие добрые, внимательные. Не то что в нашей поликлинике. Не зря говорят: работа с животными делает людей добрее.

Остается сделать только УЗИ.

Сидим под кабинетом и ждем, когда нас пригласят.

В соседние кабинеты пациентов вызывают по кличкам. А мой пушистый комочек, мало того что без дома, без хозяина, так еще и имени нет. Надо это исправлять.

— Как же тебя назвать? — смотрю на коробку. — Девочка, значит… Будешь Мышь. Раз ты серая и по помойкам лазишь.

В коробке начинается шуршание.

— Что? Не нравится? — говорю я тихо, чуть приоткрывая крышку. — Мне, знаешь, тоже не нравится здесь сидеть. Ладно. Будешь Вася. Потому что неженское это дело драться и по мусоркам шастать. Но официально, так и быть, будешь Василиса.

Пока ждем, я замечаю, что у всего персонала, кроме нашего врача, есть татуировки. Вот реально у всех, кого я здесь видела, кроме Алексея Ивановича. И не малюсенькие рисунки, а нательная живопись достаточно внушительных размеров. Не удивлюсь, если где-то в конце коридора между процедурным и рентгеном есть кабинет тату-мастера. А что? Хихикаю сама себе под нос, представляя эту вывеску.