Книга Переходя черту, страница 59 – Полина Довлатова

Она молчит. Не издала ни единого звука с самого моего прихода. Просто с не выражающим совершенно никаких эмоций лицом неотрывно смотрит мне в глаза. Я так отчаянно пытаюсь прочитать в её взгляде хоть какие-то мысли, понять, о чём она сейчас думает, какие чувства испытывает, но натыкаюсь лишь на арктический холод в её серо-голубых глазах.

Для меня не остаётся не замеченным то, что Катя сделала в доме уборку. Возможно, конечно, просто хотела отвлечь себя от мыслей о вчерашней ночи. Не могла сидеть в своей комнате, потому что она напоминала ей о том, что я делал с ней в её кровати. Но еда, приготовленная её руками явно с любовью, поддерживает во мне слабую надежду на то, что, возможно, для меня ещё не всё потеряно, и я смогу добиться её прощения. Вот только надо перед этим выставить Корсакову. Её блять вообще здесь не должно было быть.

Но только я поворачиваюсь в сторону этой продолжающей тараторить идиотки, как та неожиданно замолкает на полуслове и вперивает взгляд в Катю. Её глаза в ужасе расширяются, что заставляет меня напрячься.

— Катюша, боже мой, что с тобой случилось?

Проследив за взглядом Кристины, понимаю, что она смотрит на Катины запястья. А именно, на синяки, оставленные мной, в тот момент, когда я жёстко фиксировал её руки над головой, не позволяя ей вырваться, пока вбивал в  неё свои пальцы, доводя до первого в её жизни оргазма.

Малышка, замечая, куда смотрит Корсакова, нервно дёргается, трясущимися руками подтягивая рукава водолазки, и тут же судорожно поправляет на шее горловину, но слишком поздно. Корсакова вскочив со стула, уже подлетает к ней, дёргая ткань вниз, тем самым оголяя Катино горло и выставляя напоказ засосы, которые я оставил на её шее прошлой ночью.

— Что… что это такое? – ошарашено выдыхает Кристина – Боже мой, Катенька! Кто это с тобой сделал? Андрей, ты это видел?

Замечаю, как Катины глаза в панике мечутся между мной и Корсаковой, продолжающей, надо отметить, с неподдельной тревогой, одной рукой хватать её за запястье, а другой оттягивать горловину бадлона. Вижу, как в уголках её глаз начинают скапливаться первые слёзы, и это становится последней каплей, переполнившей, наконец, чашу моего терпения.

— Отошла от неё! – рявкаю, поднимаясь на ноги и прожигая Кристину свирепым взглядом. Не знаю на кого в этот момент злюсь сильнее, на Корсакову, заставившую Катю стыдится своего вида, или на себя, за то, что своими собственными руками сотворил с ней всё это.

Кристина, не ожидавшая от меня такой реакции, резко отдёргивает руки и по инерции отходит на шаг в сторону, чем Катя тут же воспользовавшись, вскакивает со своего места, обхватывая руками свои дрожащие плечи, словно пытаясь себя успокоить.

Моё сердце как будто ржавыми вилами пронзают в тот момент, когда я смотрю на её хрупкую фигурку, на взгляд, полный отчаяния и стыда, которым она упирается в пол, не в силах посмотреть в глаза присутствующим в комнате.

— Я… я себя неважно чувствую… – едва слышно шепчет себе под нос, отводя глаза в сторону и старательно пытаясь избежать со мной зрительного контакта – я в комнату пойду…

— Катя, стой! – срываюсь с места, и наплевав на пялющуюся на нас во все глаза Корсакову, подлетаю к малышке, схватив её за руку – Нам надо поговорить.