Книга Ребёнок от босса. Научи меня любить, страница 40 – Полина Довлатова, Чарли Энн Маар

Его запах врезается в лёгкие и действует, на удивление, успокаивающе — желудок перестаёт крутить. А ведь меня никогда не тошнило от запаха духов начальника. Не знаю, почему вдруг об этом думаю.

И что он здесь стоит? Возле туалета меня ждал всё это время?

— Александрова, что опять происходит? — резко спрашивает мужчина.

— Я... Ничего такого... Мне просто плохо стало. Съела что-то не то на завтрак, и вот результат...

Воронцов подозрительно сощуривает взгляд и тяжело вздыхает.

— Значит так, завтра идёшь в больницу и проходишь все необходимые обследования. О результатах говоришь мне.

Да я и сама хотела к врачу. Меня действительно беспокоит сильный токсикоз. Сегодня животу было больно, когда тошнило. Это уже странно и не есть хорошо. Так что я даже рада, что босс шлёт меня в больницу. Только рассказывать ему о результатах обследования я не собираюсь.

— Не думаю, что это этично...

— К чёрту этику, Инна! — рыкает мужчина, затем хватает меня за руку и тянет к автомату с напитками, быстро наливает чай и практически суёт его мне. — Пей.

Я благодарно киваю и отпиваю сладкий напиток. Надо же, как он догадался, что именно чай мне поможет...

— Мне работник нужен, который в состоянии выполнять свои обязанности, а ты то в обмороки падаешь, то тебя тошнит. Меня это не устраивает. Если с твоим здоровьем что-то серьёзно не так, я хочу знать, что именно. Если ты просто не тянешь нагрузку, то значит надо вернуть тебя на прежнее место. Сроки тендера сместились, и сейчас не время разбираться с вечно зеленеющей и бледнеющей помощницей.

— Глеб Викторович... Я же сказала, что отрави...

— Это я сказал, Инна. Я всё сказал. И не хочу слушать никаких оправданий и пререканий. Если больше не тошнит — в кабинет. Живо. Остальное обсудим там.

Воронцов резко разворачивается и направляется в сторону кабинета. Опустив голову и сильнее сжав стаканчик чая пальцами, я плетусь за ним. Мы оба останавливаемся, когда за поворотом раздаются громкие голоса Алексея Игоревича и Снежаны.

— Когда ты собиралась сказать мне о ребёнке?

— Это моя дочь, Борцов!

— Значит, не собиралась. Думала, я не узнаю?! Какая же ты наивная, Снежан.

Снова зажимаю рот рукой, только теперь не из-за тошноты, а от шока.

Боже мой, получается, Ася — дочка Борцова?! Так вот, почему её лицо показалось мне знакомым. Сейчас я понимаю, что она на него похожа. На своего папу. Видимо, поэтому Снежана так нервничала с утра. Она скрывала от Борцова дочь.

Между мной и ней, оказывается, гораздо больше общего...

— Нам ничего от тебя не нужно. Не смей лезть в нашу жизнь!

— А вот это уже не тебе решать, Снежинка... Значит, слушай сюда...

Раздаётся резкий грохот, будто что-то сильно ударилось о стену. Я вздрагиваю и машинально хватаюсь рукой за плечо Воронцова. Взгляд мужчины мигом ложится на меня своей чернильной чернотой.

"Алексей Игоревич слишком с ней суров" — сначала кажется, что я лишь думаю об этом, но оказывается, я произнесла мысли вслух, потому что Воронцов отвечает, прожигая меня тёмными глазами.

— А я его прекрасно понимаю. Если бы какая-то женщина скрывала от меня моего ребёнка, то я бы ещё не так реагировал. Всё было бы гораздо хуже.