Книга Ребёнок от босса. Научи меня любить, страница 127 – Полина Довлатова, Чарли Энн Маар

— Нет.

— О, ну слава богу, это вселяет надежду.

— Я буду говорить: “Любочка, Юлечка, ведите себя хорошо, а то ваш папа Глеб Викторович вас накажет.”

— Странные имена для пацанов. В школе будут по шапке получать, – ухмыляюсь.

— Пацаны может и будут получать. А наши дочки с такими красивыми именами – нет.

— Что-то я не помню, чтобы на скрининге нам говорили пол детей. Или ты знаешь что-то чего не знаю я?

— Не говорили. Но я чувствую, что у нас будут девочки, – кладет ладонь на уже немного выпирающий живот и, опустив глаза, улыбается. – Так вы так и не сказали, откуда ключи?

Млять, от её этого “вы” меня просто передёргивает. Как если кто-то ногтем по стеклу бы шкрябал. Раньше как-то не обращал внимания. А в последнее время просто как красная тряпка для быка.

— У хозяйки квартиры взял дубликат, – отвечаю и, не разуваясь прохожу в единственную комнату в этой коморке. – Где там твои коробки? Поехали уже из этого клоповника.

Чувствую, что она у меня за спиной снова поджимает губы, но на слово “клоповник” никак не реагирует.

— Сейчас Глеб Викторович. Мне только скотчем их нужно заклеить. Я не успела.

— Чёрт, ты издеваешься что ли, Александрова, – развернувшись, выпаливаю. – Можно за месяц привыкнуть к тому, чтобы называть меня просто по имени или нет? Сколько тебе времени надо? Год? Десять лет? Двадцать?

— Во-первых, не за месяц, а за неделю. Вы только неделю назад начали настаивать на неофициальном обращении. А во-вторых, вы мою квартиру назвали клоповником, а я вас Глеб Викторович. Один - один.

Резко разворачивается и пока я не успел ничего ответить уходит на кухню за скотчем.

Ох ты ж посмотрите на неё. Александрова у нас оказывается мстительная личность. Усмехаюсь, садясь на край её бывшей кровати и смотрю на четыре сиротские коробки, стоящие рядом на полу.

Не преуменьшала значит. Вещей у неё действительно катастрофически мало. И почему-то этот факт меня напрягает.

Чёрт, у меня сегодня вообще настроение с самого утра какое-то взвинченное. Внутри всего колошматит, как нарика на отходянках.

Чтобы как-то отвлечься, рассматриваю содержимое коробок, которое по большей части состоит из одежды и книг.

— Почему так мало вещей? За двадцать пять лет результат как-то так себе, – поднимаю голову, на вернувшуюся в комнату Инну.

Такое ощущение, что она забрала не всё, а только небольшую часть. Эта мысль моментально заставляет напрячься. Не думает же она, что я позволю ей вернуться обратно в это жилище хоббита? Нихрена. Когда Александрова переступит порог моего дома, другой альтернативы у неё уже не будет.

“Слууушай, а как ты дальше трахаться собираешься, если ты мать своих детей к себе в квартиру перевозишь? Специальное помещение для этих нужд арендуешь? Или отелями обходиться будешь? А ей потом трахаться можно будет?”

В голове назойливой мухой звучат слова Стаса. Чёртов мудак. У меня тот разговор всю неделю из головы не вылезает. И ведь понимаю же, что нет, не буду я ничего арендовать.

Не потому что меня напрягает присутствие Инны в моей квартире, а потому что я банально не хочу ни с кем трахаться. С её появлением как отрезало, млять. Так что спать я ни с кем не планирую. И отчётливо ведь понимаю, что и ей не позволю. Ни сейчас, ни после родов. Потому что моя. Моя женщина. Мать моих детей.