Книга Няня для сурового папы, страница 62 – Полина Довлатова

Цокнув, подхожу к холодильнику и достаю из морозилки ведёрко шоколадного мороженого. Затем возвращаюсь обратно в спальню к Маше.

— Держи, бедовая, пей. Две таблетки.

Маша приподнимается, достаёт две таблетки кеторола и запивает водой.

— Спасибо. А это что? — тыкает пальцем в ведёрко.

— Это чтобы жопа быстрее заживала, — хмыкаю и усаживаюсь на пол рядом с Машиной кроватью. Протягиваю ей одну ложку, затем открываю мороженое.

— У фанатичного ЗОЖника в морозилке мороженое хранится? Вы его по ночам втайне от детей едите?

— Сейчас довыпендриваешься, я его обратно отнесу.

— Нет-нет! Давайте сюда! — хватает ложку и зачерпывает большую порцию мороженого. — Хоть какая-то радость на сегодня.

Довольно улыбается, облизывая ложку.

Я тоже зачерпываю немного, не переставая наблюдать за Машей.

— Слушай, вопрос можно?

— Какой?

— У тебя шрамы на спине. Я видел, когда повязку накладывал. Откуда они?

— Операцию в детстве делали на позвоночник, — пожимает плечами Маша.

— Что за операция?

— Обычная.

— Маша!

— Мы с сестрой в аварию попали, — выдавливает нехотя. — И до шести лет я была прикована к инвалидной коляске. Потом мне сделали сложную операцию на позвоночник. Ещё несколько лет реабилитации после, прежде чем я стала снова ходить. Наверное, я поэтому вся такая иперактивная. Ну, знаете, на месте не сидится, — вертит ложкой. — Я как бы восполняю утраченные активные годы детства.

— Перевосполняешь я бы сказал. Косяки по углам собираешь. Даже там, где нет углов.

— Не начинайте! — она снова тянется к мороженому и зачерпывает ещё.

— Девочкам смотри не скажи, что мы тут мороженое жрали.

— Я — могила, — Маша проводит пальцами у рта, как бы закрывая его на замок.

— В твоём исполнении фразочки про могилу даже как-то страшно звучат.

— А вам лишь бы поржать. — Ну, это святое.

Мой взгляд падает на мягкую игрушку медведя, которая лежит на Машиной подушке.

— Ты что, с игрушкой до сих пор спишь? У меня Тася тоже зайца в кровать тащит.. Ну ё-моё. Марья Алексевна, ты бы хоть предупредила, что настолько маленькая ещё. Я же тебя как взрослую веником в бане жарил.

— Очень смешно, — Маша закатывает глаза и тянется к медведю. — Это, между прочим, мой талисман. Мне его Кирилл перед операцией подарил.

— В смысле, Кирилл подарил? — я вскидываю бровь. — А он что на твоей операции в шесть лет присутствовал?

Девчонка упирает в меня взгляд и слегка сощуривается.

— Дааа… Мы с моим Кириллом вообще целую вечность знакомы, можно сказать… Он один самых важных людей в моей жизни…

— Вот как, — невольно хмурю брови.

Млять. Да этот Кирилл ещё и больной какой-то. Он, получается, её ещё маленькую знал. Она у него на глазах росла, а теперь он с ней спит? Шарахнутый, твою мать, на всю голову!

Мороженого остаётся чуть-чуть на дне. Я зачерпываю последнюю порцию и съедаю.

— Эй! Это моё было!

— Жопа слипнется, — подмигиваю возмущённой девчонке и забираю у неё из рук ложку. — А она и так у тебя травмированная. Не хватало, чтобы её потом ещё и разлеплять пришлось.

— Ха-ха-ха. Всё шутки шутите!

— Как боль? Утихла?

Девчонка на миг задумывается, затем кивает.

— Вот и отлично. Обезболивающие подействовали, значит. Тогда давай спать. Время уже поздно. Отдыхай, Маш.

Выключаю свет и выхожу из комнаты. Жду несколько секунд, затем снова открываю дверь и шепчу.