Книга Няня для сурового папы, страница 160 – Полина Довлатова

Поднявшись на цыпочки, я трусь щекой о его колючую бороду и целую в губы.

— Я скучала по тебе, Михаил Валерьевич.

— Отлично. Значит, собираемся и едем на квартиру. Не забыла, что ты мне романтический ужин задолжала? Ты же ускакала, сверкая пятками.

— Кстати, а где девочки?!

— Я их с Андреем и Нэлли пока оставил. На выходных перевезём.

— На выходных? Это же ещё только через три дня!

— И что? Я хочу провести время с тобой вдвоём. Имею право, я тебя неделю не видел. Они, кстати, тоже по тебе соскучились. Все уши мне прожужжали… А пока что у нас есть несколько свободных дней для нас двоих. Вот только, — Миша сжимает пальцами подбородок и смотрит на дверь.

— Что, “только”?

— Как думаешь, мне надо будет ещё раз по морде получать, чтобы выйти из дома вместе с тобой?

Я смеюсь.

— Что ж, вполне возможно и такое…

Эпилог

Пять лет спустя

Выхожу из кабинета УЗИ, чувствуя, как желудок в очередной раз за утро подпрыгивает до горла и бухается обратно. Господи, как же мне надоела эта сраная тошнота!

И почему природой беременность задумана именно такой?! Нельзя было что ли как-то тщательнее продумать состояние бедной женщины и без того в непростой период её жизни?!

— Ну что? Что сказали, Маш?

— Да? Кто там будет?

Как только я оказываюсь в коридоре, в меня упирается четыре любопытных пары глаз. Миша, Вася, Тася и Каролина — наша с Мишей дочка. Все смотрят на меня, хлопая ресницами, и ожидая, что я скажу. Ну, разве только Каролина не понимает, что происходит, так как ей всего полтора годика, и она просто улыбается, сидя у папы на руках.

Я громко откашливаюсь.

— Девочка, — с шумным выдохом произношу.

— Что, опять?! — выпучивает глаза Вася.

— Мама, ты что, больше никого рожать не умеешь? — добавляет Тася.

После этого все переводят взгляд на мой выпирающий живот.

— Вот именно, Марья Алексевна! — почти со стоном произносит Миша. — Ещё одна девочка?!

— Знаете что, Михаил Валерьевич, рожайте тогда сами! И вообще, женатикам слова не давали! — а затем понизив голос добавляю. — Кого сделали, того и рожаю.

— Готовь мне верёвку и мыло.

— Зачем веревка?

— Я на ней повешусь!

— Зачем же тратить деньги? Могу тебя прямо сейчас голыми руками задушить! — развожу губы в кривой улыбке.

На что Миша лишь хмыкает, наклоняется и крепко меня целует.

— Буду любить ещё одну девочку. Главное, что с ней всё в порядке. А женщин много вообще не бывает.

— Ты сейчас договоришься!

Миша ржёт, а Каролина тянет папу пальцами за волосы.

— Так ему, доча. Пусть следит за языком.

Мы с Мишей поженились спустя год после их с девочками переезда в Питер. Какое-то время ему пришлось потратить на решение формальностей с бывшей женой. Её я, кстати, больше никогда не видела. У меня до сих пор в голове не укладывается, как женщине может быть наплевать на собственных детей. Но, по-моему, она ими даже ни разу не интересовалась. Это печально, с одной стороны. А с другой, мне же лучше, что её нет в нашей жизни. Мне бы не хотелось, чтобы девочки называли мамой кого-то кроме меня.

Кстати, они попросили разрешения называть меня мамой, когда я была беременна Каролиной. Я тогда расплакалась, то ли от чувств, то ли от гормонов. Ну, в общем, с тех самых пор я больше не «наша Маша», а «наша мама».

Дом в деревне Миша продавать не стал. Мы туда по-прежнему ездим на каникулах или выходных. Мастерскую он там тоже оставил, и в городе своё СТО открыл.