Книга Я вернулся за тобой, страница 24 – Полина Довлатова

Оборачиваюсь на Илью. Он облокотился спиной об входную дверь, и, сложив руки на груди, нетерпеливо на меня смотрит.

— Мне нижнее бельё тоже нужно, — шепчу, борясь с приступом стыда.

— Помочь тебе раздеть манекена? — выгибает бровь, кивая на пластмассовый ужас за моей спиной.

— Нет. Я не буду такое носить, с ума сошёл?

Мои щёки загораются в тот же миг. Как будто мне в лицо плеснули кипятком. Так происходит каждый раз, и я ничего не могу с этим поделать. Это дурацкая специфика моих сосудов. Бабушка говорила, что они у меня слишком близко расположены. Поэтому я краснею по любому поводу и без.

Хотя сейчас повод у меня определённо имеется.

— Я... не буду выбирать бельё при тебе, — давлю интонацией, от чего мой шёпот больше становится похож на злобное шипение. — Выйди из магазина.

— Серьёзно? — по какой-то причине на лице мужчины появляется ухмылка. Так, будто мои слова действительно кажутся ему забавными.

— Я сказала что-то смешное?

— Да нет, просто ты со мной в одной постели спала этой ночью. И, не хочу тебя расстраивать, но твои белые хлопковые трусы я уже видел. Ты по ночам одеяло с себя скидываешь. С меня, кстати, тоже. Но это не страшно. Ты так меня облепила, что и без того было жарко.

— Ты... — мои щёки вспыхивают как красные стяги и дальнейшие слова застревают в горле, потому что я не была готова к тому, что мы будем обсуждать этот момент.

— Я думала, что ты Миша, — выдавливаю, сжимая руки в кулаки.

Сегодняшняя ночь — последнее, что я хотела бы обсуждать с этим мужчиной. И последнее о чём хотела бы помнить. Потому что как только я об этом думаю, то сразу же на ум приходит и наше пробуждение. Тот момент, когда я пошла в душ, а Илья стоял в ванной комнате и смотрел на то, как я моюсь.

Он ничего не видел. Я повторяю себе это безостановочно. Если изнутри всё выглядело размыто, то и снаружи тоже, ведь так?

— Ты слишком громко думаешь, Аленёнок. Набирай тряпки и пойдём. Из магазина я не выйду.

— Почему?

— Потому что ты вылезешь в окно или слиняешь через чёрный ход, как только пропадёшь из поля моего зрения, — отвечает спокойно. — А я уже говорил тебе что тогда будет. Тебя я в любом случае поймаю, а вот тратить пули на продавщицу не хочется. И привлекать к нам лишнее внимание тоже.

Упрямо не двигаюсь с места, продолжая испепелять мужчину взглядом. Я не стану выбирать при нём бельё. Это слишком интимно, и я... я не буду этого делать.

Обведя меня внимательным взглядом, мужчина раздражённо закатывает глаза, а потом отрывается от стены и, подобрав возле входа корзину, подходит к ряду, в котором висят трусики и бюстгальтеры.

— Что ты делаешь? — мои глаза расширяются так сильно, что становится больно, когда я смотрю на то, как он закидывает один за другим трусы в корзину.

— Беру тебе бельё, — отвечает, не оборачиваясь. — Ты же сама, как я понял, этого делать не собираешься. С размером лифчика, прости, могу не угадать. Но тебе он особо и не нужен.

За моей спиной звякает дверной колокольчик и в магазин заходят две девушки примерно моего возраста. Застыв на пороге, они удивлённо за нами наблюдают с интересом о чём-то перешёптываясь.

— Перестань, — подхожу к Илье торопливо выдёргиваю из его рук корзину. — Всё, я сама дальше. Ты можешь хотя бы отойти на несколько шагов?