Книга Я вернулся за тобой, страница 122 – Полина Довлатова

Я открываю рот.

У меня универ. Третий курс с сентября. У меня Настя, которая вернётся из отпуска и будет искать меня по всей Москве. У меня работа, у меня комнатка, у меня — жизнь. Маленькая, серая, но моя, я её сама построила, по кирпичику, одна...

— Миш, а как же...

— М? — он поднимает бровь.

И я осекаюсь.

Потому что вижу, как он смотрит. Спокойно. Доброжелательно. И — непроницаемо. Так смотрят на ребёнка, который сейчас скажет глупость, и глупость эту выслушают, покивают — и сделают, как решили. Вопрос не предусмотрен. В этом взгляде просто нет графы для моего «а как же».

— ...ничего, — договариваю я. — Потом спрошу.

— Вот и умница, — он встаёт, обходит стол, целует меня в макушку. От него пахнет дорогим парфюмом — красивым, сложным, чужим. — Отдыхай. Тебе комнату приготовили, наверху. Ванна, халаты, всё что хочешь. Одежду тебе купят — скажи Вере размеры. А я поработаю. Дела, малявка. Много дел перед отъездом.

Комната у меня — как номер в отеле из кино. Кровать размером с весь мой прежний быт, шёлковое бельё, своя ванная с ванной на львиных лапах.

Лапы львиные. Конечно.

Я отмокаю в пене час, наверное. Смываю с себя ночь, трассу, фуру, слёзы. Потом заворачиваюсь в халат — белый, пушистый, наверняка дороже моей месячной зарплаты — и подхожу к окну.

Сад. Стриженые кусты, дорожки, фонари. Вдоль забора неспешно идёт мужчина в тёмном. Доходит до угла, разворачивается, идёт обратно. У ворот стоит второй. Под окнами, я знаю, третий — я слышала его шаги.

Охрана. Для безопасности. Логично же: брата ищут, меня искали, конечно охрана.

Раз... два... три... смена через два часа, отмечаю я автоматически — и сама пугаюсь того, как привычно голова это делает.

Оценивай обстановку, Аленёнок. Считай людей. Ищи слабое место.

Замолчи. Тебя здесь нет. Тебя вообще нигде больше нет.

Я хочу спуститься вниз — просто пройтись, посмотреть дом, — и обнаруживаю, что дверь не открывается. Дёргаю ручку. Ещё раз.

Заперто.

Снаружи.

Стою секунд десять, глядя на ручку. Сердце делает какой-то нехороший кувырок. А потом с той стороны слышатся шаги, щёлкает замок, и в проёме появляется охранник — молодой, вежливый, с пустым лицом.

— Что-то нужно?

— Я... дверь. Она была заперта.

— Распоряжение Михаила Андреевича. Для вашей безопасности. Если что-то нужно — постучите, я рядом.

— А... телефон? Мне бы позвонить. Подруге. Она волнуется, наверное...

— Телефон позже, — так же вежливо. — Сейчас любой звонок могут отследить. Михаил Андреевич сказал: пару дней потерпеть, потом всё будет.

Дверь закрывается. Замок щёлкает.

Я стою посреди шёлковой комнаты в пушистом халате и слушаю, как этот щелчок расходится по мне кругами.

Заперто. Опять заперто. Три недели назад меня запер чужой мужчина в бревенчатом доме — и я лезла через яблоню, ненавидя его. Теперь меня запер родной брат в мраморном дворце — «для безопасности» — и я...

И я говорю себе: это другое. Это же совсем другое. Миша знает, что делает. За нами охотятся. Пару дней. Потерпеть. Он одиннадцать лет терпел ради меня — я могу потерпеть два дня ради него.

Правда же?

За ужином Миша весел. Рассказывает истории — смешные, обкатанные, из какой-то своей жизни, где мелькают города, самолёты, «партнёры». Я смеюсь. Честно смеюсь — он умеет рассказывать, он всегда умел.