Книга Корректор, страница 104 – Зинаида Майорова

— Переход открыт не до конца, — сказал наконец Роман. — Всё зависит от ваших действий. Вы можете понести наказание в нашем времени по его законам.

В голосе его слышалось напряжение, казалось, всё его внимание и энергия уходят на то, чтобы удерживать переход в неустойчивом состоянии, не давая ему разрастись и поглотить свою жертву. И одно неосторожное слово может разрушить хрупкое равновесие.

— Да, — мгновенно согласился Кондратьев. — Я пойду и напишу заявление прямо сейчас. Только я не знаю, где здесь отделение милиции.

— Думаю, ваш знакомый, Петя Скарин, вас охотно проводит, — сказала Наташа. — Судя по шагам в коридоре, он давно уже ждёт за дверью.

Мартин проснулся в роскошной спальне. Лепнину на потолке украшала золотая роспись, с потолка свисала хрустальная люстра, а резная кровать красного дерева выглядела так, словно её перевезли сюда прямиком из Версальского дворца.

«Жаль, что Лилит не видит этого великолепия», — подумал он, когда осмотрел комнату.

Лилит всегда хотела съездить в Париж — в колледже она писала диплом по Французской революции. Ей так и не удалось осуществить мечту. Они копили деньги на поездку, но после Прихода сбережения превратились в мёртвые цифры в памяти отключенных от питания банковских систем. Да и сообщение с Европой полностью прекратилось.

Мартин так и не вспомнил, как попал сюда, но обстановка громко кричала о том, что дом обустраивали воспы. К спальне примыкала ванная комната с огромным джакузи. Ради интереса Мартин попробовал повернуть холодный кран, хотя никак не ожидал обнаружить работающий водопровод. Он чуть не обжёг пальцы, когда на него неожиданно полился кипяток. Удивлённо уставился на обманувшую его букву C на кране, потом посмотрел на второй кран и увидел на нём букву F.

Пару минут размышлял над загадкой крана, потом вспомнил, что видел такой же в Монреале. Тогда Лилит — она знала местный язык — объяснила ему, что это первые буквы французских слов для горячего и холодного. Но самих слов он не запомнил. Видимо, у французов холодная вода начиналась на букву F, а не на букву C.

Мартин не решился набрать воду в джакузи — неизвестно, во что хозяевам обойдётся такое излишество, и быстро помылся под душем. На груди помимо гематомы обнаружилась пара царапин от загадочных алмазов, но рёбра остались целы. Постоянные предостережения ювелира создали у Мартина стойкое впечатление, что бриллианты хоть и твёрдые, но необычайно хрупкие камни. Удивительно, как они защитили его от выстрела и не разбились при этом в мелкую крошку.

Из одежды подходящего размера в спальне имелся только пушистый белый халат. Кажется, сделали его из того же материала, что и ковёр на полу. Ноги по щиколотку утопали в мягком ворсе. Мартин надел халат и отправился на разведку.

Спальня располагалась на первом этаже, в торце флигеля. С центральной частью здания её соединяла длинная анфилада залов. По красивому паркетному полу бежала бордовая ковровая дорожка, на стенах висели картины и зеркала в золочёных рамах. В одном из центральных залов стояли столы и стулья, как будто здесь давали званые обеды для сливок общества.

Столовая живо напомнила Мартину интерьер с портрета Филипа и Энн — наверняка фотографию сделали именно здесь. Заодно он почувствовал, что страшно проголодался. Но ни в этом зале, ни в следующих за ним Мартин не обнаружил ни единой живой души.