Книга МУР 1951, страница 18 – Сим Симович

— Три коротких, пауза, два тяжелых костяшками в нижнюю филенку, — усмехнулся Костя, и на его бледных губах заиграла злая, азартная улыбка бывалого разведчика. — Слышь, Платонов… Ты после своей контузии будто в академиях генштаба подучился. Раньше ты в таких случаях просто выбивал дверь сапогом и орал дурным голосом про советскую власть.

— Люди меняются, капитан. Особенно когда им пулей череп полирует, — невозмутимо парировал старлей. — Хватит языком молоть, время уходит. Пока мы тут обмениваемся любезностями, дед последний ствол в тигель опустит.

— Добро, — кивнул Громов, подтягивая пояс плаща и проверяя рукоять пистолета под мышкой. — Дай мне ровно две минуты дойти до котельной дворами. Если внутри начнется стрельба — на рожон не лезь, пригнись за дровами. Второй раз в лазарет я тебя на своем горбу тащить не нанимался, спина казенная.

— Не переживай за мою шкуру, Грач. Лучше следи, чтобы через твою прачечную дед на трамвай не сел. Пошел.

Костя бесшумно, точно дворовый пес, скользнул вдоль глухого забора и в два счета растворился за штабелями сырых досок.

Алексей выждал положенные сто двадцать секунд, считая удары пульса в виске, поправил воротник пальто, стряхнул с рукава прилипшую щепку и, напустив на лицо выражение праздной утренней скуки, неторопливо шагнул из тени дровяника прямо к мальчишке под навесом.

Алексей ступал мягко, не спеша, чуть ссутулив плечи и держа руки в карманах, всем своим видом изображая праздного прохожего, случайно забредшего в этот богом забытый тупик.

Мальчишка под навесом мгновенно напрягся. Стружка, свернувшись тонкой спиралью, замерла под лезвием ножика, а цепкие серые глазенки уставились на приближающегося сыщика с неприкрытой волчьей настороженностью. Рука паренька незаметно поползла к нагрудному карману поношенного ватника, где угадывалось что-то твердое — скорее всего, самодельный жестяной свисток или пустая гильза, приспособленная для резкого свиста.

— Слышь, земляк, — негромко, доверительно окликнул его Алексей, притормозив в паре шагов и зябко передернув плечами. — У вас тут в колодце вода не перемерзла еще? С лазарета топаю, во рту сушь, хоть спички зажигай.

Пацан насупился, машинально подавшись назад:

— Нету тут никакой воды, дядя. Сломана колонка. Шел бы ты отсюда по-хорошему, здесь не проходной двор.

— Да ладно тебе ерепениться, орел, — хмыкнул старлей, делая еще полшага вперед и протягивая раскрытую ладонь, на которой блеснула круглая медная монетка в двадцать копеек. — На, держи на леденцы, жалко тебе, что ли?

Жадность на мгновение победила воровскую выучку. Глаза подростка метнулись к пятаку, рука дернулась навстречу, и в эту же секунду Алексей сработал на чистом автоматизме.

Перехватив тонкое запястье мальчишки мягким, но стальным захватом, сыщик второй рукой аккуратно выбил щепорезом ножик из его онемевших пальцев, одновременно шагнув вплотную и прижав локоть шкета к его же собственным ребрам. Другой рукой он ловко нырнул в вырез ватника, нащупал медную трубочку свистка на суровой нитке и срезал ее одним коротким движением спрятанного в рукаве кастета.

Мальчишка судорожно раскрыл рот, собираясь заорать во всю глотку, но Платонов лишь наклонился к его уху и произнес тихо, с леденящей, обжигающей серьезностью: