Книга МУР 1951, страница 173 – Сим Симович

Спуск самовзводом пошел туго. Выстрел из револьвера грохнул тяжело, с глухим пороховым дымом. Пуля сорвала ушанку с головы бежавшего автоматчика, заставив того кувырком уйти в канаву для слива отработки.

— За бензовоз нельзя, он полный под завязку! — орал Костя, посылая короткую ответную очередь по окнам караулки. Стекла с жалобным звоном брызнули внутрь, пулеметная точка на крыше на секунду захлебнулась. — Жахнет так, что до Кремля башмаки долетят!

— Нет там бензина, заправщик списанный, на колодках стоит! — Платонов ухватил напарника за ворот полушубка, и они в два прыжка преодолели открытое пространство, рухнув в узкую мертвую зону прямо под массивное железное брюхо цистерны.

Металл над их головами отозвался яростным, колокольным перезвоном.

Пули прошивали жестяные крылья грузовика, с визгом рикошетили от рессорных листов и глухо стучали в толстую стенку бака. В воздухе моментально запахло не свежим бензином, а застарелым, въевшимся в ржавое железо керосиновым духом, жженой краской и пороховым чадом. Заправщик действительно оказался сухим, но от этого было не легче: железные скаты ЗИСа простреливались насквозь снизу, а рикошет от мерзлого булыжника срезал пуговицы на москвичке старлея.

Связной в коверкотовом пальто, бросив планшетку в снег, с неожиданной прытью юркнул в кабину правительственного фургона. Мотор «Мерседеса» надсадно взвыл, колеса взрезали мерзлый шлак, и машина, тяжело покачиваясь на рессорах, рванула к распахнутым воротам, увозя дипломатические ящики в сторону Новой Басманной.

— Уходит, гад! — Грач попытался приподняться над колесом, чтобы полоснуть по радиатору уходящего лимузина, но плотная очередь с крыши бокса мгновенно сорвала козырек с его капитанской фуражки, заставив офицера с матерным рыком рухнуть обратно на живот. — Зажали, волки! Патронов полтора рожка осталось!

Алексей прижался спиной к тяжелому ступичному узлу переднего моста, лихорадочно оценивая обстановку сквозь спицы колеса.

Их было четверо. Двое в серых пехотных шинелях без знаков различия грамотно перебегали от эстакады, отсекая путь к спасительному прорану между пакгаузами. Третий поливал позицию оперов с крыши караулки длинными очередями, не давая поднять головы. Четвертый, самый матерый, сутулый детина с тяжелым ломом в левой руке и пистолетом ТТ в правой, обтекал бензовоз с тыла, заходя прямо в мертвую зону за задними скатами.

Настоящая армейская зачистка. Никаких предложений сдаться. Никаких переговоров. Те, кто послал этих автоматчиков в Басманный тупик, отдавали приказ на полное уничтожение свидетелей.

— Костя, держи крышу! — крикнул Платонов, перекладывая наган в здоровую правую руку и чувствуя, как горячая сукровица пропитывает марлю на левом предплечье. Швы отчаянно натянулись, грозя лопнуть под сукном. — Не давай ему высовываться! С нижними я сам разберусь!

Грач вскинул ППС, дал короткую экономную отсечку по кромке шиферной крыши. Стрелок наверху матюкнулся, пули взбили веер серой крошки, и пулеметный свист над головами на пару секунд смолк.

В этот короткий миг Алексей, перекатившись на левый бок прямо в масляную жижу, выставил ствол нагана в узкий просвет между картером двигателя и землей.

Сутулый детина уже шагал к заднему борту цистерны, держа палец на спуске ТТ. Опер не стал стрелять в корпус, защищенный толстой овчиной армейского тулупа. Он хладнокровно, словно на полигоне в Мытищах, поймал на мушку кованый каблук сорок третьего размера с тем самым характерным треугольным сколом на подковке.