Книга Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей, страница 74 – Алексей Варламов, Елена Колина, Юрий Буйда, и др.

— Тань, погоди. Можно к тебе?

Она замерла на пороге.

— Нет.

— Значит, теперь так всегда будет?

— Всегда – не будет.

Можно было спросить сейчас. Нужно было спросить. Но я промолчал.

Она исчезла за дверью.

За неделю после начала оптимизации офис опустел. Первым исчез Денис, сказавшись больным. Говорили, болеет он где-то на берегу одного из не наших морей. Впрочем, удивляться было нечему: у него третья положительная, так что по графику он попадал уже в следующую тестовую группу.

Маша отнесла заявление в отдел кадров и зашла попрощаться перед отъездом.

— Зачем? У тебя же бронь стопроцентная, а твой уже без пальца.

— Есть ещё кое-кто.

— Детей не трогают, сказали.

— Сказали, да. Это сейчас. А если потом? – Она положила руку на живот. – Мы же не знаем, как это всё повлияет. Ладно палец. А если они … если оптимизируют какой-то участок мозга, который отвечает за эмоции? Он будет кошкам глаза выкалывать, а я даже не пойму, что случилось! Я спать не могу. Я есть не могу. Я так больше не могу, не могу, не могу!

— Я понял.

Я положил свою руку на её, но тут же убрал, увидев, как она смотрит. Она говорила, не отрывая глаз от пальца, – вернее, от места, где он когда-то был.

— Слушай, хотела тебя попросить … Так неудобно, но правда некого, у нас все разъехались. Можешь Конни у себя подержать? Пока мы не разберёмся на месте.

— У Тани аллергия на шерсть, прости.

Я врал, и она это знала.

Вечером я сказал Тане, что Маша уезжает. Она пожала плечами.

— Я бы тоже уехала, будь я на её месте.

— Так давай …

Я собрался с духом и сказал:

— Давай попробуем.

Она сжала стакан и медленно проговорила:

— Уехать – или?..

— Уехать, конечно, а ты о чём?

— Конечно. О чём же ещё, – она усмехнулась и встала.

— Таня, ну сама подумай, какой сейчас смысл …

— Жить? Скажи прямо – жить. Какой смысл жить. Что-то делать. Что-то пытаться. Да? Мы ведь так и живём. Будто нас уже нет. Если бы наши родители думали так же, то нас бы и не было.

— Это другое.

— Это всегда другое.

Она ушла.

Утро началось с сообщения:

“ОТМЕНА ОПТИМИЗАЦИИ.

В результате ошибочных действий системы было оптимизировано свыше2000рабочих органов, что привело к приостановке жизнедеятельности более100человек. Оптимизация признана неэффективной мерой. В ближайшие месяцы все органы возобновят своё функционирование в прежнем режиме”.

Это значит, что палец вернётся. Это значит, что всё вернётся.

— Тань, – я вскочил и бросился в спальню.

Кровать была не просто пустой – нетронутой.

— Тань?

Её не было.

А что, если Тани больше не было? А что, если Таню – с её щитовидкой – оптимизировали? По ошибке. Навсегда.

Гудок, один, другой, третий …

— Мне сейчас неудобно.

Я выдохнул и едва смог проговорить:

— Таня, всё хорошо? С тобой всё хорошо?

— Ты чего?

— Я понял. Давай попробуем. Я готов. Правда.

Она молчала.

— Таня?

— Я ухожу. Подала заявление утром. Поняла, что смогу. Смогу без тебя. Прости.

Записал голосовое:

— Маша, если надо ещё, привози Конни. Присмотрю.

Стянул кольцо с левой руки. Положил обе руки рядом.

Нехорошо. Неровно.

Открыл один ящик, другой.

Где там они лежат?

Если встанешь лицом к нашему общежитию, ты увидишь в его окнах много всякого. Головы, кальяны, коробки, иногда книги. Однажды я заметила в окне кота и вычислила комнату, откуда он. Даже не знаю зачем.