Книга Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей, страница 169 – Алексей Варламов, Елена Колина, Юрий Буйда, и др.

— А теперь покажись нам, покажись, Галина Иванна … – сказал ей Миша.

Она развязала пояс халата, медленно стала спускать его с плеч. Сначала с левого, потом с правого, чтоб не сразу всё выставлять. У меня сильно билось сердце, всё ныло и набухало, но никакой страсти я не чувствовал, да и особого желания тоже.

— Не томи, Галина Иванна, – вздохнул Миша.

Она совсем сбросила халат и села на краешек кровати. У неё было белое худое тело. Ярко-чёрные и очень густые волосы на лобке. На левом боку, ближе к пояснице – большая коричневая родинка. Она запрокинула голову и стала гладить себе грудь, потом раздвинула ноги; всё стало видно. Я мрачно глядел на соблазны Галины Ивановны и в уме спрашивал себя, что со мной не так.

Миша вытащил меня из размышлений.

— Дружочек, – сказал он. – Пойди-ка в душ, вымой свой обсценный низ, как говорил Михал Михалыч наш великий Бахтин …

Забравшись в ванну, я невесело мыл своё равнодушное тело. Потом опять как будто очнулся, вытерся, накинул свой халат и пошёл в комнату.

Миша заслонял Галину Ивановну собой. Я уселся в кресло и стал глядеть по сторонам. Мне было скучно смотреть на Мишкину широкую жирную спину и худую жопу в белых трусах. Как странно: ведь я с такой жаждой, с таким желанием сладости рассматривал Мишкины порнооткрытки, и у меня всё внутри дрожало. А вот теперь я наблюдаю это в натуре – и никакого впечатления.

От таких мыслей я громко вздохнул.

— Привет! – запыхтел Миша. – Ты уже здесь? Ты уж извини, мы тут с Галиной Иванной не утерпели … Иди сюда, можешь подглядывать, я не стесняюсь! – и он на секунду полуобернулся ко мне своим красным весёлым лицом, и подмигнул, и засмеялся, и явно нарочно заверещал тонким голосом: – Ах, как хорошо! Ах, чёрт! Ой-ой-ой!

Видно, ему было на самом деле очень сладко, но он ещё и подстёгивал себя словами.

Потом он встал с колен.

— Ох, хорошо, – повторил он. – Я тоже пойду сполоснусь. А ты дай девушке отдохнуть, не лезь на неё сразу.

Ушёл.

Я поднял глаза на Галину Ивановну. Она мне улыбнулась и похлопала рукой по кровати рядом с собой. Я встал с кресла и пересел к ней.

— Устала? – спросил я.

— Устала чуток, – сказала она. – Сейчас отдышусь полминуты, ладно?

— Конечно, ты что, отдыхай …

Она залезла рукой мне под халат. Я вздрогнул и сдвинул бёдра.

— Не стесняйся, – сказала она. – Ты что, стесняешься?

Она смотрела на меня внимательно и даже приветливо, но без улыбки. “В серых раскрытых её глазах окаменело распутство”, – вспомнил я знаменитую фразу Бабеля. Глаза у Галины Ивановны были тоже серые, я разглядел; но никакого распутства там не было, честное слово. Ни каменного, ни живого.

— Не стесняйся! – повторила она и потянула меня к себе. – Ну давай, давай. Становись сюда.

Я повторял в уме: “Вот женщина. Она голая. У неё сильные нежные губы. У неё мокрый и упругий язык. Мне сладко. Я хочу, чтоб мне было ещё слаще …” Но это мысленное бормотание только отвлекало меня: чем больше я думал такими словами, тем меньше было толку. Кажется, у Миши Мегвинешвили всё было наоборот.

А вот и он. Вошёл в комнату, вытираясь после душа маленьким махровым полотенцем.

— Ого! – развеселился он. – Уже? Молодцы. Давай, Галина Иванна, покажи класс.

Он ловко к нам присоседился. Потом мы с ним поменялись местами.