Книга Семь способов засолки душ, страница 46 – Вера Богданова

Она наносит хайлайтер на тыльную сторону своей ладони, демонстрирует Нике получившуюся блестящую полоску, поворачивает руку так и сяк, чтобы полоска бликовала в свете ламп.

— Смотрите, как сияет, — говорит она.

Вздрогнув, Ника торопится прочь.

Якута за столиком уже нет. Куда-то сам свалил — ну и отлично, не надо тратиться на такси. Ника берет еще один бургер. У девушки за кассой подвеска — отполированный металлический диск размером с ноготь.

— В Тибете его называют мелонг. — Ника указывает на подвеску.

— Что? — хмурится кассир.

— Мелонг. Шаманское зеркало. Говорят, что если ты в него заглянешь, то увидишь свои прошлые поступки и судьбу.

Ника забирает заказ, садится на прежнее место, включает телефон. Стул под ней холоден, как речной лед, — это нормально. На миг ей кажется, что у женщины за соседним столиком отсутствуют глаза — это нормально тоже, аппетит это не испортит. Просто стресс, слишком много стресса и никаких таблеток.

Ее сообщение Рома так и не прослушал — видимо, до сих пор осаждает следователя. Последний раз, когда они созванивались, он был у отделения полиции, пытался узнать, готово ли тело к опознанию.

Но есть сообщение от мамы. Прочитав его, Ника откладывает бургер и вытирает руки. Теперь есть не хочется.

Она снова пишет Роме, затем звонит ему.

Рома не отвечает.

выдох последний

Информации о личности найденной девушки нет уже третий день. Рома не понимает, зачем затягивать? Они там вообще не работают, что ли? Все следователи ушли в отпуск? Размораживаем тело, ждите, говорят. Сутки-двое, обычная практика.

Размораживаем. Можно подумать, речь идет о пельменях из морозилки, а не о человеке.

Рома снова и снова смотрит на присланное Никой фото и все больше убеждается, что Снегурочка — так ее прозвали в газетах — это Света. Косая тень лежит через лицо, конечно, может искажать, и телефон плохо снимает при дерьмовом освещении, но…

Мобильный вибрирует: от Ники пришло голосовое, длинное, минут на пятнадцать. Рома решает прослушать его потом. Он идет к дому матери через детскую площадку, форсирует ледяные наросты на дорожке. Дверь в подъезд распахнута, окна на всех пролетах открыты, батареи отапливают улицу. Стены заиндевели, и в инее начертаны рисунки, будто дети изрисовали пальцем: солнце, луна, звезды, медведь, лес, дом, мужчина с птичьей головой. Похоже на выцветший рисунок на Никиной ладони.

Мама. Снова вызывала каких-то шарлатанов.

Рома со злостью захлопывает дверь и окна, поднимается пешком на третий, отпирает дверь. В коридоре темно, в квартире тихо. В глубине что-то тоненько свистит, как сдувающийся шарик.

— Да откуда у тебя только бабки на это! — орет Рома в сумрак, лишь затем догадывается включить свет. — Мама! Ну так же невозможно!

Доносится шарканье тапок. Из тьмы комнаты показывается лицо, белое, как луна, Рома даже вздрагивает. Мать не плачет, но оттого и страшно: глаза пустые, жуткие.

— Дядя звонил, — говорит она высоким голосом. Она покачивается, словно пол вдруг стал зыбким, цепляется за косяк, и Рома подходит ближе, чтобы успеть подхватить. — Говорит, опознал девушку с Потока, нужно, чтобы мы приехали и подтвердили. Это Света. Это Света, Ромочка.

Душа пятая

выдох первый

В день похорон был плотный снегопад. Кремировать Свету Рома с матерью не захотели, но попрощаться все равно не удалось — хоронили в закрытом гробу, «чтобы лик покойной остался в вашей памяти нетронутым», как им сообщили в бюро. Из родственников практически никто не смог приехать, все живут далеко. Пришли две Светкины одноклассницы, подруги матери, ее соседки и Скопенко, который выбрался из спортивной тачки на пять минут, пожал всем руки, даже матери, вручил Роме конверт и, прежде чем Рома сообразил, что произошло, уехал восвояси. Из-под манжеты на правой руке Скопенко выглядывала татуировка — черный полукруг, какие-то линии, галочки, будто ребенок рисовал.