Книга Царствие мне небесное, страница 8 – Вера Богданова

Теперь веранду занимают пустой сундук и велосипеды. Я сажусь на крыльцо, грея пальцы о чашку. Пахнет корицей. Лес шумит, и облака сбегают по нему к полю и шоссе. В траве пробирается еж. Он подходит к крыльцу, прямо к моим ногам, и ждет – видимо, еды. Я его помню. Летом он был гораздо меньше, бегал под дождем через участок в лес, под каждым деревом останавливался и отряхивался, совсем как собака. Ему явно не нравилось быть мокрым. Похоже, кто-то его подкармливает, раз он настолько осмелел, чтобы попрошайничать.

У меня нет еды, говорю я ему. Иди ищи ее сам.

Еж фыркает, разворачивается и топает к сараю. Над ним между яблонями перелетает стайка синиц. Они крутят головами, будто прислушиваются.

В нашем саду всегда росли только яблони и сливы. Самые неприхотливые из плодовых, они вместе со смородиной выживают практически в каждом регионе России: возьми любой дачный участок – и найдешь хотя бы одно-два дерева. Я помню наш сад: полностью укрытый тенью, со стороны леса хвойной, а со стороны дороги – яблоневой и душистой. От дома до калитки, через единственное солнечное место участка, тянулись грядки с огурцами и помидорами. Впрочем, ни то ни то не вырастало толком, как бабушки ни старались. Огурцы были мелкими и колючими и скручивались, как испуганные гусеницы. Помидоры гнили еще в зародыше. Неплохо рос крыжовник, единственная некислая ягода в саду, которую я съедала еще зеленой. Только во взрослом возрасте я узнала, что вообще-то он красный и может стать слаще, просто нужно этой сладости дождаться.

В конце 90-х бабушка Анна пыталась сделать альпийскую горку. Как все книжные люди, сначала она купила руководство по созданию альпинария. Книга была дорогая, с цветными иллюстрациями, отпечатана на плотной мелованной бумаге. Внутри имелись схемы альпинария в разрезе, нужные сорта растений и советы по уходу. Казалось, все просто: найди камни, удобрения, семена – и готово.

Бабушка Анна была неунывающей оптимисткой, поэтому она тут же собрала груду белых крупных кусков известняка и художественно навалила их меж двух сосен. Сверху насыпала земли и семян. Должно было быть красиво. На деле же альпинарий походил на «Апофеоз войны» Верещагина, и цветы наотрез отказывались на нем расти. Зато прекрасно росла сныть, она пробивалась снова и снова, несмотря на прополку. Альпы оказались слишком далеки от Подмосковья, и после нескольких попыток бабушка забросила это занятие. Камни со временем разлетелись по всему участку, и я, уже будучи взрослой, собирала их и складывала в очередной апофеоз уже у сарая с инструментами.

Яблони высаживал прадедушка, это было его хобби. Их было не меньше двадцати, и каждую сажали в честь кого-либо из нашей семьи. Когда я была маленькой, аромат наших яблонь в августе и сентябре разносился по всей деревне. Один раз к нам даже постучала женщина: она шла на станцию и попросила продать пакет «вот тех, сорта "анис"». Мы набрали ей пакет бесплатно – яблок было столько, что мы с бабушками ели их, сушили, консервировали, клали в пирог – и все равно часть приходилось выбрасывать.

Яблонь осталось пять. Две кислые, зимних сортов, растут у забора и клонятся в сторону соседского дома, который теперь принадлежит моим двоюродным теткам. Еще две засыхающие яблони, возможно, кого-то из прадедушкиных внуков в Швеции. И пятая, моя. Сорт «белый налив». Самые сладкие, самые ранние, полупрозрачные плоды. Очень нежные, и для хранения лучше снимать их прямо с дерева. Хорошо подходят для вина и наливок.