Книга Царствие мне небесное, страница 58 – Вера Богданова

Владелица студии йоги и персональный тренер Бекки Смит страдала от блуждающих болей в спине. Она обращалась к терапевту, физиотерапевту и хиропрактику – все подозревали проблемы с мышцами и грыжу позвоночника. После началась мигрень, зрение затуманилось, и Смит пошла к окулисту, который направил ее в больницу, где сделали МРТ, КТ и взяли биопсию спинного мозга. Диагноз: четвертая стадия рака легких, который распространился по позвоночнику и в мозг.

Сара Ли, 42-летняя независимая кинематографистка, некурящая веганка и участница марафонов, получила диагноз «EGFR-положительный рак легких» в 2024 году. «У меня был продолжительный кашель, но я не волновалась, – говорит она. – Сначала я болела простудой, и казалось, что это просто остаточный кашель». У Ли также болело правое плечо. Это тоже был симптом, но тогда она не могла связать одно с другим, а врачи даже не думали искать у такой спортивной некурящей женщины рак легких. Физиотерапевт рекомендовал разминать плечо, фармацевт продал сироп от кашля. Но спустя четыре месяца, рентген и КТ Ли узнала, что у нее неоперабельный рак легких. Она все еще не приняла свой диагноз: само выражение «рак легких» кажется ей чужим.

Рак легких сильно стигматизирован, он долгое время считался болезнью пожилых мужчин, «болезнью курильщиков». И у других пациентов, как в случае с некурящими молодыми женщинами, врачи подозревают онкологию легких в последнюю очередь. 40-летняя спортивная женщина с хроническим кашлем куда чаще получит диагноз «аллергия», «астма» или «инфекция», чем пожилой курящий мужчина, которого сразу отправят на рентген. К тому же у больных наблюдаются как «классические» симптомы – постоянный кашель и кровохарканье, так и менее явные, например потеря веса и боли в спине.

Смит в своем разговоре с журналистами упоминает, как изматывает постоянно объяснять другим свою болезнь. Она всегда встречает одну и ту же реакцию: но ты ведь не куришь? Ты же такая молодая! Или – как в моем случае и в случае с табуированностью татуировок у нас в стране – постоянно спрашивают про татуировки и туберкулез.

Сама я курила, но не очень много и бросила за восемь лет до диагноза. В роду у меня не было никого с легочной онкологией.

Когда весной я открываю дом, он насквозь сырой и сонный. Я распахиваю окна и двери, впускаю бронзовок, шмелей и облака пыльцы, развешиваю одеяла, чтобы они просохли на солнце. Рабочие наполняют водой трубы отопительной системы, запускают газовый котел. Стены начинают тихо щелкать, прогреваясь. С таким же звуком на рассвете летом раскаляется восточная сторона дома. В прошлом мае с той стороны из-под плинтусов полезли крылатые муравьи. Они были повсюду: черным живым ковром укрыли стену и стекла, путались в занавесках, ползали по моему лицу и волосам, пока я не проснулась от щекотки. Роение продолжалось дня четыре, самцы и крупные молодые матки лезли и лезли на свет, и на них не действовал ни аэрозоль, ни ядовитый порошок.

Я сметаю с подоконников сухих мух и пауков. Отмываю кухню от мышиного помета – каждую весну у мелких грызунов кончаются запасы, и они пробираются в мой дом, рыщут по полкам. Но единственное, что они находят, – это мыло, поэтому на брусках, забытых осенью, следы зубов. Возможно, теперь мышиные какашки пахнут орхидеей. Однажды после сильных морозов я нашла на полу гостиной землеройку. Она лежала, свернувшись, спрятав длинный нос и поджав лапки толщиной с сосновую хвоинку. Видимо, так и не нашла путь наружу и умерла от голода.