Книга Новогодняя сказка для ведьмочки, страница 69 – Елена Казанцева

И тут дверь в туалетную комнату с громким стуком открылась, и на пороге возникли два мужика и Ника.

— Ну, что, стерва? Думала мужика у меня увести? Фигушки тебе! — Ника брызжет слюной и показывает мне фигуру из трех пальцев. Где там сказал ее папаша, она училась? Вот по лексикону, так закончила она ПТУ в Мухосранске, причём еще в девяностые годы, и манеры такие же — гопника из Зажопинска.

— Ника, я думала, интеллигентные девушки так не выражаются, вы же в Кембридже учились.

— В Кембридже — хуембриндже, а какой х… разница, у меня ни одна телка парня не уводила. Так, мальчики, девочку взяли и увези далеко-далеко, поучите немного, чтобы знала, как чужих мужиков уводить, — рявкает Ника и смотрит на меня презрительно, свысока.

— Мальчики, осторожно ступайте, не поскользнитесь, — предупреждаю я молодых людей, а сама рукой тереблю кулон, что одела на меня бабушка перед отъездом, как чувствовала неприятности.

Но амбалы хищно улыбаются и вразвалочку идут ко мне. Ой, зря они под ноги не смотрят. Шаг в лужи, тонкая подошва фирменных ботиночек скользит по мокрому полу. Рожи качков вытягиваются, они таращат глаза, как песчаные крабы на мелководье. И ну махать руками не хуже любой мельницы. Только не удержаться на скользкой поверхности. Тут вода, сдобренная густым гелям, да на скользкой плитке. Их ботиночки скользят, как коньки по льду. Они пытаются схватиться друг за друга, но это только усугубляет ситуацию. И один из амбалов Ники падает, ударяясь лицом о столешницу, разбивая в кровь нос и губы. Второй же падает навзничь и барахтается в луже, лежа на спине, как черепаха, которую волной перевернуло и выбросило на берег. Эх, мышцы накачали, про мозги забыли!

— Вы чо, идиоты совсем! — орет на них Ника и делает шаг вперед.

— Осторожно, не упади! — кричу я ей и выставляю вперед руку, но Ника только злобно вращает глазами и делает еще один шаг. Скользкий пол не прощает беспечности.

Тонкий каблук ее дорогих золотых туфелек попадает в гель, как в западню. Нога скользит и уходит вперед, Ника судорожно взмахивает руками и с грохотом падает на спину, ударяясь при этом головой об пол. Миг, и она теряет сознание.

И тут в туалетную вваливается уборщица, таща швабру и кучу тряпок, и замирает на пороге с вытаращенными глазами. На полу валяется Ника с раскинутыми в разные стороны руками и в бессознательном состоянии, мужик ползает на корячках в луже, второй стоит спиной к ней у раковины и водой кровь с рук смывает, кровавая вода уже наполнила раковину до половины, а на белом кафеле подтеки почти черной крови. И я у стеночки прижалась, от страха голову в плечи втянула. Вот что там, в голове у уборщицы пронеслось — не понятно.

— Ироды, девчонок убивают! Ах вы, ироды, — и она со всей своей мощи опустила швабру на голову мужика, который смывал кровь. Тот крякнул, глаза его закатились, и он упал рядом с Никой, тоже разбросав руки по сторонам. Затем последовал удар, тетка шваброй угодила второму амбалу как раз по причиндалам, тот уже было встал, и даже стоял устойчиво, но удар его добил. И второй мальчик Ники валяется на полу, жалобно скуля и держась за причинное место.

На крик сбежалось куча народа, возле Ники топчется ее отец, пытаясь привести ту в чувства, а она, как тряпичная кукла, с болтающимися ручками и ножками. Шум, гам.