Книга Сказка для Анжелики, страница 86 – Елена Казанцева

— Попробуй, — язвлю я.

Ника бросается вперед, пытаясь меня ударить, я ловко ухожу вбок, ладонью бью ее в плечо. Но она разворачивается и снова бросается на меня, молотя кулаками по воздуху. Я снова делаю бросок в сторону, уходя от прямого боя. Но получаю от нее удар в плечо. Вот ведь суууу…, собачья дочь.

Разворачиваюсь и со всей силы отвешиваю ей оплеуху. Только Нику это не остановило, только еще больше раззадорило. И теперь она прет на меня, как танк, машет кулаками не хуже своих охранников.

Недаром меня отчим учил в детстве драться, приговаривая: Учись отстаивать свои интересы!

И я разворачиваюсь и выкидываю вперед кулак, попадая девке прямо в лоб, та вскидывает руки и падает навзничь. Только это твердолобую Нику не остановила. Она бодро вскакивает на ноги и встает в стойку боксера.

Видимо ее тоже в детстве учили отстаивать свои интересы. Не удивительно, наши отцы прошли девяностые, выжили и развили бизнес. В детях они видели славное продолжение себя.

Поэтому я не пасую. Снова бью. И тут вижу только, как над головой Ники поднимается какой-то предмет, а потом опускается ей прямо на самую маковку. Ника закатывает глаза и падает к моим ногам кулем картошки.

Передо мной стоит Аглая. Живая и здоровая. А в руках держит скалку, обернутую полотенцем.

— Весь месяц мечтала огреть эту *лядь, — ворчит Аглая и плюет на Нику.

— Аглая, миленькая, — ору я и бросаюсь ей на шею.

— Чего ты, оглашенная? — продолжает ворчать моя нянька и обнимает меня.

— Я думала, ты задохнулась в дыму, — чуть не плачу я, обнимая Аглаю.

— Чего ей-то ещё, не время помирать, — отмахивается Аглая. — Вот.

И она показывает мне сумки, что висят у нее на плече.

— Ты успела их вытащить?

— А то, — Аглая хитро щурится.

— Вот вы где? — возле нас вырастает Паша. — А я вас ищу.

И тут на нас налетает парочка громил, и Пашу прикрывает нас, его уносит дерущаяся толпа. Теперь к толпе присоединился ОМОН. Пока я отвлеклась на Нику, Аглаю, к зданию клуба пригнали кучу ОМОНовцев. Те не церемонятся, бьют всех резиновыми дубинками и заталкивают в кузовок с решетками.

— Аглая, быстро к машине, — я указываю ей направление, а сама пытаюсь разыскать в толпе Пашу.

Нам нельзя попадать в полицию. Минута, другая, а вот и мелькает Пашкина голова. Я вырываю его из толпы дерущихся. Дергаю на себя и волоку в сторону.

— Паша, угомонись, уходим, — ору ему на ухо.

А у него глаза шальные. Вот ведь мужики, дай им только кулаки почесать, берегов уже не видят.

Кое-как утаскиваю его в сторону машины. Нас пытается догнать какой-то мужик и пнуть Пашку. Тот, ну как петух, разворачивается и бьет в ухо нападающего. К тому бегут помогать товарищи. Я матерясь во все горло, пытаюсь отбить Пашу от мужиков, бью сумкой по головам, ногам.

Наконец и до Паши доходит, что пора «делать ноги».

И мы срываемся на бег.

Аглая не жива, не мертва сидит в машине, трясется. Увидев нас, чуть не плачет.

— Вы где так под задержались? — вопит она, рыдая в два ручья.

— Все хорошо, Аглая, — пытаюсь успокоить ее. — Паша, быстрее за руль, дергаем отсюда.

Я командую, но вдруг понимаю, что после такого Паша не сможет вести машину. На руках сбиты костяшки, морда располосована, губа разбита, в крови адреналин гуляет.

— Паш, давай я поведу, — нам только аварии по дороге не хватает.