Книга Сказка для Анжелики, страница 60 – Елена Казанцева

— Роберт с подельниками, думали, что я внутри, а я вышел с заднего входа на стоянку, — Паша задумчиво потер подбородок пальцем.

— Зачем это ему? — удивилась я.

— А ты не поняла? Ему, пока я жив, с тобой ничего не светит.

— Ему в любом случае со мной ничего не светит, я лучше под паровоз лягу, — рублю воздух ладонью.

— Но он-то так не думает. Вот решил устранить соперника. Сначала послал своих подельников со мной разобраться. Я этих хмырей на запчасти разобрал и ему машиной выслал. Он не понял намека и опять подкатил. А потом пришёл поздно ночью и поджёг. Хорошо в мастерской никого не было. Машины на продажу все застрахованы, мастерскую тоже застраховал, так что мне убытки вернут.

— Паш, но ведь тебе возвращаться нельзя, он попытается еще раз убить, — переживаю я.

— Могилевых еще никто не нагибал.

Я села и задумалась. Подвела итог своей тридцатилетней жизни.

Теперь я беглая, без денег, без жилья и до сих пор под следствием.

За мной гонятся двое отморозков: Волчина Ника и гопник Роберт.

Кто мои отец и мать — не известно.

Зато у меня есть муж, которого люблю, есть подруга верная и надежная.

А есть ли таковые у моих врагов?

Нику ее шобла предаст на раз- два, только перестанет швырять деньгами, ее «друзья» разбегутся в разные стороны, ища новых спонсоров. У Роберта, кроме кучи отморозков, никого нет. Его даже родная семья не принимает, для семьи Хасановых он табу. Незаконнорожденный сын, бастард, не нужный сын, который может претендовать на наследство, поэтому его дальше порога не пускают.

Что ж получается, я знаю их слабые стороны.

А значит, война! На войне все средства хороши!

Они сделали свои первые ходы, заставили меня убежать из дома, постарались лишить всего, теперь мой ход.

Мы встречаем Новый год! Кухарка из меня никакая, сразу приходится признаться деду, поэтому он делает салаты, закуски, а я на подхвате. Крошу овощи, чищу лук, помогаю мариновать мясо.

Пашка с утра колет дрова. Так разошёлся, что от него пар идет. Он раздет до пояса, а я стою у окна и не могу от его фигуры оторвать глаз.

Огромный, голый по пояс мужик — это куча мышц, что перекатываются под кожей при каждом взмахе топора. Пашка не привычный глазу красавец с обложки, но в нем чувствуется мужская сила, мощь, тестостерон. Ничего из этого в других мужиках я не видела. Юля говорит, что это любовь.

Пашка для меня был первым мужчиной и, я надеюсь, последним, больше мне никто не нужен.

— Ты не смотри на него, как мартовская кошка, дыру в Пашке протрёшь, — смеется дед.

— Красивый он, — вздыхаю я.

— Мужик не должен быть красивым, мужик должен быть надежным, — говорит дед, и я понимаю, чье воспитание.

Наконец наступает вечер. Мы зажигаем камин, свечи и садимся за стол. С Пашей у нас все необычно. Не бубнит телевизор, не орет музыка, здесь нет толпы разряженных, как клоуны, людей, считающих себя богами на земле. Здесь тихий семейный праздник. Такой, какой он и должен быть.

Ровно в полночь мы выходим на улицу и поздравляем соседей, а потом поджигаем шнур и смотрим салют. Стреляем мы, потом соседи, потом в поселке. Небо расцветает яркими огоньками, на краткий миг, гася звезды. Мороз пощипывает щеки.

Пашка обнимает меня сзади, нагло лезет холодными руками под свитер. Вокруг скачет Абрек и лает на пролетающие звездочки.