Книга Одиночество вдвоем или любовь на пятерых, страница 31 – Елена Казанцева

В большой и пустой комнате на полу лежал надувной матрац, а на нем на коленях стояла девица. Она выгибала спинку, как мартовская кошка при случке, покачивая откляченой задницей. А сзади к ней пристроился Никита. Тот в экстазе закрыл глаза, совершая размеренно поступательно — извлекательные движения, изредка ударяя девицу по ягодице ладонью, от чего у той все «булки» были красного цвета, как попа у макаки.

— Я не понял, что за фигня! Что за дом терпимости! — заорал на парочку Кирилл.

Никита с испугу дернулся, девка заорала.

— Кир, Кир, я тебе сейчас все объясню, — залопотал Никитос.

— Что ты мне объяснишь? — продолжал возмущаться Кирилл. — Ник, вместо работы ты тут девок шпилишь! С каких пор здесь обосновался публичный дом!

Кирилл нагнулся, подобрал одежду, что валялась у порога, вышел и выбросил ту за порог.

Небольшой ветерок подхватил вещи, и они приземлились как раз на сучках соседской яблони.

— Кир, ты чо творишь, — за ним выбежал на улицу голый Никита, прикрывая свое достоинство ладонью.

— Ник, тебе пять минут, чтоб собрал свою шмару и убрался отсюда! — орал на Ника Кирилл.

Все это действо происходило на высоком крыльце дома.

В какой-то момент Кир повернулся в другую сторону и его взгляд наткнулся на соседку, что стояла в густой траве. Он ее почти не видел. Из травы торчала макушка в платке и огромные от ужаса глаза.

Только теперь Кирилл понял, как это смотрелось со стороны. Из его дома выбежал голый мужик, чьи трусы сейчас развиваются, как флаг, на ветках яблони.

— Черт, — выругался он, сбежал с крыльца и начал срывать с ветвей одежду. Вот только трусы и лифчик девушки ветер занес почти на самую макушку.

— Соседка, у тебя лестницы не найдется? — осторожно спросил он, обращаясь к густым зарослям.

— В кустах валяется, — пискнула испуганно соседка.

Он, чертыхаясь полез в кусты, исцарапав кожу, порвав рукав на рубашке, наконец, извлек старую, деревянную лестницу. Ей было сто лет в обед, но отбросив трезвые мысли о безопасности, Кирилл приставил ее к дереву и полез вверх.

— Зря вы так, — пробормотала из кустов соседка. — Хлипкая она.

Он почти добрался до вещей, когда скрипнула калитка, и во двор вошёл председатель их садового хозяйства вместе с женщиной бухгалтером. Оба весьма пожилые люди.

— Кирилл? Вы взносы о-о-пла-ти-ли? — тянет председатель, рассматривая предметы женского гардероба, что веселый ветерок треплет в ветвях.

— Яяяя, ааааа? — Кирилл повернулся к ним, неловко вывернув ногу. Лестница и правда была очень неудобная и ветхая.

И тут на крыльцо выскочила мадам в одежде Евы, ни сколько не смущаясь, она уставилась на парочку. А те стояли бледные, разинув рот, теряя вставные челюсти.

— Я ещё долго свои вещи ждать буду, — рявкнула на Кирилла дамочка. — Мне домой чего, голой ехать?

Пожилая женщина бухгалтер испуганно вцепилась в председателя, у нее рот то открывался, то закрывался от возмущения, а в глазах был ужас ужасный. Председатель же уперся взглядом в промежность вертихвостки, казалось, что он готов был захлебнуться слюной. А та стояла на крыльце, повиливая бедрами вправо-влево, не испытывая стыда, словно так и должно было быть.

— Ой, йёк-макарек, — раздалось из кустов. — Писец котенку!

Кирилл дернулся, перекладина лестницы под ним подломилась, и он, матерясь, рухнул вниз, ломая ветки яблони.