Книга Измена. Развод. Смерть, страница 43 – Елена Казанцева

Губы Марины кривятся, но в глазах вспыхивает гнев и презрение. Ой, не такая уж и простая эта Мариночка. Боюсь, Стасик о нее еще зубы обломает.

Я веду ее по дому, она, как и тетя Даша до этого, идет по дому королевой, внимательно осматриваясь по сторонам.

— Конечно, дом у вас обставлен безвкусно, комментирует она, убого, …

В наш дом мы со Стасом вложили огромные деньги, мебель заказывали в Италии, дизайнера нанимали в столице. В доме нет ничего с позолотой, все минималистично. Но интерьер смотрится дорого.

Услышал бы ее высказывание Стас, упал бы в обморок, она прошлась по его эго.

— Я бы картины в рамках золотых повесила, — рассуждает маленькая стерва. — И столик вот туда поставила бы такой с «инхрустацией».

— Инкрустацией ты хотела сказать, — поправляю ее.

— Ну, — Мариночка смотрит на меня непонимающе.

— Мариночка, думаю, у вас будет еще свой дом вы там точно развернетесь и покажите весь свой креатив, — язвлю я.

А пока я веду ее в дальнюю комнату, что предназначена для обслуживающего персонала.

— Вот ваша комната, — открываю я ей дверь.

— Я что? Я в комнате для прислуги буду жить? — у Мариночки даже глазки стали квадратными.

— Конечно, тут есть свой санузел, шкаф, удобная кровать, размещайтесь, — улыбаюсь я и выхожу, но на пороге оглядываюсь и получаю убийственный взгляд в спину.

Но только Мариночка замечает, что я на нее смотрю, как выражение ее лица меняется. На лице расплывается улыбка, и мне в спину летит: Спасибо, Василиса Александровна.

— Пожалуйста, тварь, — тихо произношу я.

А у меня в наушнике звучит голос: Начали. Камеры работают. Проверка готовности.

Поздно вечером приезжает Вера с детьми, Вовка на дежурстве. Мы ужинаем и ложимся спать. Вере я ничего не говорю.

Ночью лежу и прислушиваюсь к тишине дома.

Вот тихонько где-то скрипнула дверь. Прошлепали чьи-то босые ноги. Явно Веркины мальчишки прошли в туалет. Потом опять тишина.

Вслушиваясь в тишину, начинаю тихонько посапывать носом. И сама не замечаю, как засыпаю. Меня будят слова в наушнике.

— Первая камера сработала, вижу движение, — слышится неизвестный мне голос.

— Вторая камера, движение в кабинете.

— Работаем! — эту команду дает Богдан.

А я тихонько встаю и выглядываю в щелку из своей спальни. Мимо дверей бегут черные тени, они передвигаются так тихо, что кажутся нереальными.

Потом что-то с грохотом падает на пол. Раздается дикий женский визг, и я выбегаю из своей комнаты.

Забегая в кабинет мужа, даже не представляла, что там происходит.

И в ужасе замираю на пороге.

Стенка с книгами раскурочена, посередине дыра, и только приглядевшись, понимаю, что это дверь в другое помещение, этакий сейф в стене. Сейчас эта дверка открыта, а панели шкафов с книгами отодвинуты в сторону. Надо же, я сама делала ремонт в доме, но не знала, что муж заказал себе дополнительный сейф в стене.

И вот сейчас этот сейф был в скрыт. Возле него стояла испуганная Марина в халатике на голое тело, следы беременности исчезли. На лице дикий испуг.

А возле ее ног стоит чемоданчик.

Мужчина в черной форме наклоняется над чемоданом и щелкает замком.

— Не трогайте, — верещит Марина и пытается пнуть человека в форме, но где там, под формой железные мускулы, для которых этот пинок, что слону дробина. — Это моё!

Маленькая дрянь орет и пинается.