Книга Измена. Развод. Смерть, страница 14 – Елена Казанцева

— У тебя может быть перелом ребер, — кивает он. — Ты как себя чувствуешь.

— Нормальнооооо, — тяну я, а звон в ушах все нарастает.

И тут появляется машина моего муженька. Я вся скукоживаюсь, как сухой листик, готова прикрыть руками голову, только чтобы не бил.

— Ты чего, сука, уже с хахалем снюхалась, — летит на меня мой муж. — Отойди от нее!

Это он уже орет Богдану. Но тот делает шаг, прикрывая меня от мужа, а потом выбрасывает вперед кулак.

Ой, кажется, сегодня не только я не поеду к мэру в гости, но и мой муженек.

— Садись в машину, Василиса, — отдает приказ Богдан.

А потом все, как в фильме. Из его машины выходит молодой парень, садится в мою, меня закидывают на заднее сидение. Тут же решают проблему с бензином. И пока идет суета. Над моим мужем стоит какой-то мужик, удерживая Стаса в положении лежа с руками, заведенными за голову.

Вот мой муженек и попал. Полежи, полежи в грязюке, поглотай пыль!

Пока едем в город, я успеваю созвониться с Верой, та бежит в больницу.

— Васька, приедете в больницу, ждите меня у травмы, я сама тебя ко всем врачам свожу, — командует подруга.

И я выдыхаю. Слезопад закончился, и только так подумала, как вижу на подъездной дорожке приемного отделения Веру. И снова начинаю рыдать.

Вера, как тепловоз, тягает меня по всем этажам огромной больницы. Меня успевает осмотреть травматолог, мне делаю снимки головы, грудной клетки, потом меня ведут в массивной двери, на которой висит золотая табличка «Профессор оториноларинголог Венедиктов А.А», дальше меня смотрит седой, хмурый дядечка и выносит вердикт: Надо оперировать, тут явно смещение. И опять меня куда-то тащат, берут анализы, делают КТ, МРТ.

А через несколько часов я оказываюсь в операционной.

Утро наступает для меня неожиданно. Упс! Утро!

Лежу с комфортом в отдельной палате, в носу у меня два тампона, во рту пустыня Сахара.

Через минуту появляется медсестра, приносит мне поесть и бутылку вода.

— Скоро к вам зайдет доктор, — говорит хорошенькая девчушка и исчезает.

Завтрак оказался очень даже ничего, я думала, что в больнице еда отвратная. Вот только есть, когда у тебя заткнут нос, очень проблематично.

Но не успела я посетовать на свою такую непростую жизнь, как в двери ворвалась Верка.

— Привет, как ты? — глаза у Веры испуганные и на мокром месте, хотя вчера она меня с воинственным видом таскала по всем докторам, и ей никто не смел отказать.

— Привет, уже лучше, — улыбаюсь я.

— Выглядишь паршиво, — Вера начинает выкладывать из сумки кучу припасов и кило конфет.

— Вер, ты меня решила собрать в дальнюю дорогу? — смеюсь я.

— Типун тебе на язык, — ворчит Вера, украдкой вытирая слезу. — Может сладенького вдруг захочется.

— Вер, тут нормально кормят, — пытаюсь отбрыкаться я.

— Конечно, нормально, мне ли не знать, я в гинекологии здесь пятнадцать лет пахала, а сейчас на кафедре.

Я встаю и иду умываться, представляю, как от меня сейчас пахнет. Вчера муж бил, полдня по больнице таскали, потом операция.

— Аааааааааа, — ору я, увидев себя в зеркале.

— Что, милая, что случилось? — беспокойно заглядывает ко мне Вера.

— Ты это видела? — тыкаю пальцем в свое отражение.

— Ещё вчера видела, — Вера утирает слезы.

Да на меня смотреть страшно. Все лицо вздулось подушкой, глаза почти заплыли, окрас кожи фиолетовый с желтоватый отливом у висков. Можно фото сделать и поместить в книжки для наркологов. Да если я выйду на улицу, люди шарахаться от меня будут. Даже хорошая одежда не поможет. Я как опойка после недельного загула.