Книга Жизнь как квест, страница 99 – Елена Казанцева

— Так у него же Даша была?

— Так я посчитала, что Даша пододвинется, Гришку то я сумела отбить. А Валерка Дашку любил, на меня не смотрел. Вот тогда я его как-то домой зазвала, напоила и в постель пьяного уложила, а сама рядом пристроилась. Знала, что сестра с Дашкой из кино сразу домой придут. Дашка то нас увидела. В рев. Свадьба разладилась.

— Ты поступила подло.

— Да, подло, сама знаю. Сейчас это понимаю, а тогда не понимала, думала, что все средства хороши.

— Тетя Зоя всю дорогу повторяла, что на чужом несчастье свое счастье не построишь.

— Она лучше всех это знала.

— Так она за Гришу замуж вышла?

— Да, когда ей исполнилось восемнадцать. И они с Гришей уехали жить в Апатиты, там у него была родня. Только вот жить им там не давали. Вся семья пьянчуги конченные. Гришка быстро покатился по наклонной, и как-то под новый год пьяным замерз, не дойдя до дома ста метров. Зойка вернулась домой. Больше замуж не выходила, и мы с ней не общались почти двадцать лет.

— Как она догадалась, что Влад — это сын Гриши, — задаю этот вопрос, но уже знаю ответ.

— Дак он просто копия Гришки, когда восемнадцать ему исполнилось, так она и поняла, кто его отец. Зачем только деньги на всякие тесты тратила?

— А папа так ничего и не знал?

— Может и знал, но молчал, сама знаешь, из него и слова не вытянешь. Прости меня, дочь, — мама смотрит, ожидая моего сочувствия, а я не могу, не могу ее простить, даже обнять не могу.

— Мне надо это все переварить, — тихо говорю и выхожу на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Скоро осень. Воздух кристально прозрачен и свеж. Листва уже чуть тронута первым заморозком, но еще зеленая.

Сзади подходит Кирилл и обнимает меня. Так мы и стоим у забора в палисаднике до прихода нотариуса.

Через некоторое время появляется нотариус, мы собираемся все вместе вокруг стола. По завещанию все движимое и недвижимое, а также счет в банке отходит Владу. Что и следовало ожидать. Она любила в нем образ своего любимого Гришеньки. А Влад даже не соизволил приехать на ее похороны.

Расходимся мы каждый в свою сторону. Папа идет к друзьям, мама в свою старую квартиру, а мы с Кириллом в гостиницу. Вот и все. Нас больше ничего не объединяет, была семья, и нет семьи.

Вдруг я останавливаюсь. И бегу назад, догоняя отца.

— Папа, стой, — он останавливается, поворачивается ко мне и улыбается.

— Папа, скажи, а ты знал? — я боюсь произнести то, что так и вертится на языке, словно боюсь этим сделать папе больно.

— Света, зачем ворошить прошлое, пусть оно останется в прошлом, — спокойно отвечает мне отец, в его голубых глазах отражение безоблачного неба.

— Папа, ты как с этим жил? — но он снова улыбается.

— Так и жил…

Он разворачивается и уходит с высоко поднятой головой. И я понимаю, что он сумел все отбросить и начать жить с начала. Жить с Ириной и своим родным сыном.

Не успеваем мы добраться до гостиницы, как на главной улице нас настигает моя несостоявшаяся свекровь. Мне кажется, что я погружаюсь по уши в дерьме своего прошлого.

— Светочка, добрый день, приношу тебе свои соболезнования, Зоя была прекрасным человеком, так тебя всегда поддерживала, — лебезит мама Мишки. — Светочка, у меня к тебе просьба…

— Какая? — удивляюсь я, какая может быть просьба у моей несостоявшейся свекрови.