Книга Хулиган. Его принцесса, страница 59 – Эла Герс

Ничего не говоря, я взял сигарету из пачки Орлова и прикурил ее.

А через некоторое время я нарушил молчание, чтобы спросить:

— Лех, ты как?

— Я в порядке, — пробормотал он, глубоко затягиваясь сигаретой и выдыхая дым.

Мне захотелось вынуть сигарету у него изо рта и швырнуть ее на землю. Слишком уж много он курил, но решил не усугублять и без того тяжелую ситуации своей маниакальной заботой.

Покачав головой, я тихо сказал:

— Знаешь, ты не обязан этого делать. Если эта Ксюша не дура, то с ней, наверное, ничего не случится.

— То есть ты хочешь сказать, что мы должны просто оставить всё, как есть? Типа — будь что будет? — недоверчиво спросил Леха, затушив сигарету в пепельнице на перилах. — А что, если с ней это случится? Что, если этот урод изнасилует ее, а мы ничего не сделаем для того, чтобы этого избежать? Ты хочешь, чтобы я просто отвернулся, когда мы можем избежать ее изнасилования? Ты себя вообще слышишь?!

Мое тело напряглось от его обвиняющего тона.

— Я не об этом.

— Тогда о чем?

— Я просто не хочу, чтобы ты пострадал! — сердито выпалил я.

Орлов опасно сощурил глаза и уставился на меня.

— Я просто боюсь, что эта работа, это гребаное хобби, сделает еще хуже для тебя, — продолжил я.

— Заткнись, — прошипел Леха.

— Ты отказываешься ходить к врачам, отказываешься принимать лекарства.

— Я сказал, заткнись.

— Ксюша — это неона! — я всплеснул рукой и продолжил: — Все они. Все эти девушки. Все эти люди. Это неона. Я понимаю, что ты чувствуешь и как тебе тяжело, ноты не можешь продолжать спасать других, когда даже не пытаешься спасти себя!

В порыве гнева Орлов схватил меня за грудки и рывком притянул к себе.

— Что ты знаешь о том, что я чувствую? — процедил он сквозь стиснутые зубы, буквально рыча от эмоций. — Что ты знаешь о том, как потерять того, кого любишь? Что ты знаешь о потере матери? Ты, у которого есть всё, чего только можно пожелать в жизни. Что ты знаешь о том, как пытаться защитить кого-то, но в конце концов потерять его, причемсамым ужасным образом?!

Леха опустил руку и отстранился назад, на его лицо отразилась боль, такая сильная боль, что даже у меня в груди защемило.

— Ты не знаешь. Так что не надо. Не надо, блять, предполагать. Я знаю, что я по уши в дерьме, но я пытаюсь жить. Я пытаюсь. Ради нее. Ради мамы. Но это трудно, Даня. Это пиздец как трудно.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица, а внутренности сжались от сострадания.

— Лех, — прошептал я. — Мне жаль. Мне правда жаль.

Я подошел ближе, но Леха отступил назад.

— Я уже говорил тебе. Говорил ни один раз, — лицо Орлова превратилось в пустую маску. — Тебе больше не нужно быть моим другом. Лучшего друга, которого ты знал, больше нет. Я принесу тебе только страдания, если ты останешься рядом со мной. Так что, — маска треснула, показав короткую вспышку вины. — Пожалуйста, оставь меня.

А затем он вернулся в дом. Застыв, я мог только слышать, как Череп что-то говорил Лехе, прежде чем дверь его спальни с грохотом закрылась.

Тогда я отмер и гневно наступил на пепельницу, разбив ее вдребезги.

Что он, блять, сказал?

Оставить его? Он хочет, чтобы я оставил его?

Он что, думал, что я дружил с ним из-за жалости? Потому что я его жалел?

Твою же мать!

Я никуда не собирался уходить. Я не собирался его бросать.